— Ох, что-то ты темнишь, ягодка, я просто чувствую, как подкрадываются неприятности! — да, Люсинда прекрасно чувствовала неприятности, чаще всего вымышленные, но так как придумывала она их каждый день с упорством, достойным лучшего применения, то, конечно, все случайности и совпадения списывала на свою гиперчувствительность и дальновидность. Как говорится, раз в три года и разряженный артефакт искрит!

— Ой, да что там чувствовать! Я еще утром заподозрила неладное! — несмотря на черепашью скорость, целеустремленности Мотильде было не занимать и она уже практически доползла до Джесс.

— Кому-то просто вредно читать любовные истории в таком количестве, — задумчиво пробормотала девушка и быстро осознала свою ошибку, когда на нее уставились сразу два негодующих взгляда, не предвещающих ничего хорошего. Пришлось срочно доставать аппетитно пахнущую взятку из столовой. Когда она разложила угощение по тарелкам, взгляды сменились на более благосклонные. С видом оскорбленной аристократической утонченности Люсинда соизволила подойти к тарелкам и ревниво сравнить размеры подношений. Задумалась, и утащила ягодный пирожок к себе.

— Я все вижу! И если я не доползла достаточно быстро, это не значит, что со зрением или счетом у меня тоже проблемы! — прошипела подползающая Мотильда, примеряясь к своей немалой тарелке.

— Вот видишь, и еще молча, — миролюбиво ответила Люсинда, успевшая расправиться с тем самым первым пирогом, — ведьма моя, значит имею право на привилегии!

— Да какие тебе нужны привилегии? Ты сейчас обожрешься и либо лопнешь, либо Джесс не сможет тебя в сумку протолкнуть!

— Знаешь, Джесс, а я наверно, с тобой на занятия ходить буду, — задумчиво произнесла свинка, — и пригляд, и мозги, которыми меня природа не обделила, и с этой занудной старой перечницей не оставаться!

— Это я старая перечница? Да мы живем в 10 раз дольше примитивных грызунов! И я по меркам своего вида еще юна и прекрасна, но вместе с тем опытна!

— Ой ли? Много опыта наберешься, сидя в четырех стенах? Что тут делать-то? Тараканов гонять? О прости, ты не сможешь гонять тараканов, ты же мееееедленная!

Джесс сидела на стуле, ожидая, пока ненасытные фамильяры закончат обед, и старательно сдерживала рвущийся наружу жест рука-лицо. Этих двоих надо как-то мирить новой книжкой.. или сплетней, чтобы Люсинда действительно не увязалась за ней на все занятия… этого академия может не пережить, а ведь Джесс здесь уже почти нравится!

Когда занятые едой питомцы все же отвлеклись друг от друга и замолчали, девушка переоделась в спортивную форму, состоящую из удобных эластичных штанов, туники до колен и легких ботинок. Все приятного темно-зеленого цвета, и что удивительно, даже шло ей. Критически осмотрев себя в зеркало, переплетя косу потуже, Джесс вернулась к столу. Немаленькая горка еды на каждой тарелке была безжалостно истреблена, Люсинда скорбно обнюхивала сиротливо лежащие крошки. Джесс позволила себе закатить глаза, порадовавшись, что еда из столовой, а не из лавки, иначе она бы рисковала остаться без накоплений в самом ближайшем будущем.

— О, ты выглядишь… почти как Алиса в своем костюме для бега, — ободрительно заметила Люсинда, примеряясь, как бы залезть в оставленный на полу рюкзак. Короткие ножки смешно перебирали в воздухе, но потяжелевшее пузико позорно перевешивало.

— Да развратно она выглядит! Срам кое-как прикрыт! Как от самцов отбиваться будет? Рюкзаком с фамильяром? — ехидно заметила Мотильда, неторопливо направляясь в свое логово под кровать.

— Ты за своей девочкой смотри, а мою не трожь! — Люсинда совершила еще один рывок, завершившейся победой фамильяра.

Джесс подхватила потяжелевший рюкзак, в котором отчетливо ощущалось копошение удобно устраивающейся свинки, и вышла за дверь.

Время до начала занятия еще было достаточно, и Джесс отправилась в академический парк. Прогуливающихся студентов в это время было много, и место для уединенной беседы пришлось искать. Погода шеплата развалиться где-нибудь на газоне на пледе и медитативно созерцать плавно проплывающие по небу облака. Но впереди еще ожидала физическая подготовка, с которой у девушки были весьма напряженные отношения, так что была большая вероятность, что после занятия она и так упадет и будет созерцать, что придется.

— Джес… я начинаю задыхаться, — возвестил из рюкзака слабый умирающий голос Люсинды.

— Мы еще не пришли.

— Когда мы придем, может стать слишком поздно!

— Да я уже и не надеюсь…

— На что это ты не надеешься?

— Кхм… что получится найти достаточное удобное место для тебя.

— Аааа… ну ты вытащи меня, на ручкам мне и так будет достаточно удобно…

— Вытащу, но тогда пойдешь ножками…

— И в кого ты такая бесчувственная???

— Хм, дай подумать… это все тлетворное влияние суровых жизненных обстоятельств!

— Джесс…в глазах темнеет…

— Это просто в рюкзаке темно, не переживай!

— Ты меня совсем не любишь и не ценишь, да? — столько в голосе было укора и печали, что даже самое черствое сердце бы дрогнуло, но у Джесс за годы совместного сосуществования выработался иммунитет.

— Ну почему, люблю и ценю, поэтому сейчас дойду до вон той беседки и вытащу.

— Мое остывающее тело… но помни, я была самым близким твоим существом!

— Конечно, я даже запишу это… где-нибудь…

Через пару минут Джесс действительно нашла в зарослях пустующую покосившуюся беседку, которую другие адепты игнорировали, видимо, опасаясь внезапного обрушения. Справедливо решив, что если сооружение до сих пор устояло, то и нашествие одной адептки и фамильяра прекрасно выдержит, она расположилась на протестующе крякнувшей скамейке, вытащила Люсинду, изображающую долговременный обморок, и положила ее на стол, молча ожидая, когда великая актриса придет в себя. На всякий случай, она вытащила еще и свою скромную сферу безмолвия, активировала, и тоже положила на стол. Тушка фамильяра приоткрыла один глаз и дернула лапками.

— Если тебе так плохо, то я, наверно, оставлю тебя здесь, приходить в себя и на занятие пойду одна, — задумчиво произнесла коварная ведьма. Открылись уже оба глаза и с негодованием уставились на бесчувственную хозяйку:

— Джессика Блейк Равенкрофт, что бы на это сказала твоя бабушка?

— Похвалила за находчивость и характер, который не поддается на мелкие провокации?

— И это тоже… но твое поведение — недостойно леди! Где врожденная чувствительность, сочувствие к ближнему и забота о фамильяре?

— Хм… леди осталась в далеком прошлом, так что давай мы не будем об этом. А что касается заботы… я видела чудесный аквариум для мелких животных, там можно разместить тебя со всеми удобствами. Хочешь? Я