роста, но широкоплечий и крепкий, с коротко стриженными каштановыми волосами и серебристой прядью надо лбом, закатанные рукава тренировочной формы демонстрировали не только рельефные мышцы, но и магическую татуировку в виде узора-плетения на правом предплечье, что намекало на военное прошлое, а значит, и не простой характер.

— Теперь, когда к нам присоединилась новая звезда, прибывшая прямо из столицы, можем начинать пробежку — пять кругов по стадиону, потом стандартная разминка. Вам, адептка Блейк, дополнительный круг в знак моего личного расположения и поощрения.

Джесс внутренне застонала, но ничем не показала «радости» от полученного поощрения.

Бежала группа на удивление слажено и молча, практически в одном темпе, и девушка даже заподозрила их в нехорошем — прекрасной физической форме. Но на третьем круге половина начала отставать, на четвертом две девушки подвернули ногу и похрамали к целителям. Правда когда на пятом круге к целителям собрались хромать 5 парней, магистр жизнерадостно предложил:

— Да, ступайте, болезные, а я отправлю целителям вестник, им как раз нужны добровольцы для практики по хирургическим вмешательствам с применением магических артефактов. Подлечат, заодно артефакты протестируете.

После щедрого замечания парни хромать резко перестали и даже бодренько рванули завершать финальный круг и на разминку. Джесс добегала свой призовой кошмар на трясущихся ногах, отгоняя ленивые черные мушки перед глазами и старательно экономя дыхание. Как сказала бы Люсинда, не отданные фамильяру пирожки сделали свое черное дело. Доплетясь последний круг, девушка присела на такую мягкую сейчас траву:

— Магистр Вирк, я согласна быть подопытной у целителей, только пусть тело сами заберут! Отправьте, пожалуйста вестник…

— Подождите, магистр Вирк, у этого тела еще есть неисчерпанные резервы, давайте дадим ему шанс на полосе препятствий, — раздался знакомый голос.

Джесс посчитала своевременным прилечь и изобразить труп. Настало время проверить теорию, что хищники на такое не нападают.

— Вы пошто, изуверы окаянные, мне девочку погубили? — из заботливо пристроенного к ограде рюкзака поспешно выбиралась воинственная Люсинда, и неслась по полю, показывая чудеса проворности и говорливости, — Держись, ягодка, сейчас Люсинда тебя спасет.

Джесс открыла глаза и посмотрела на беззаботные пушистые облака, плавно плывущие по безмятежному небу, отчаянно хотелось к ним присоединиться. Вот не так она представляла себе учебный день, надо было Люсинду вечером на прогулку выносить и беседы беседовать, а не это вот все. Сверху с размаху шлепнулась увесистая тушка, у нее тоже пироги не так распределились. В лицо ткнулась усатая мордочка, щекотно обнюхала шею и прошипела в ухо:

— Продолжай симулировать и мы с них еще и компенсацию отсудим.

— Хмм, стесняюсь спросить, за что компенсацию? — вот наградили же кого-то предки слухом, — адептка Блейк, мне даже не потребовалось присутствовать на занятии целиком, чтобы подтвердить свои печальные догадки о крайне удручающем физическом состоянии Вашего курса.

— Чужое физическое состояние — не Ваша печаль! Тут девочке плохо! Нервы! Нет? Истощение! Тоже нет? Перегрузили мою ягодку своими извра… упражнениями!

— Я бы попросил! Адептка Блейк, если Вы не уберете свою нервную крысу с моего полигона, я скормлю ее коту! И уверяю Вас, мне за это ничего не будет! — тон магистра Вирка не отличался дружелюбием.

Джесс от возмущения резко пришла в себя и села, прижимая к себе любимицу:

— Это магический фамильяр, морская свинка, не надо ее оскорблять и угрожать! Вот дождемся лекарей и вместе покинем полигон.

— Вы покинете полигон после завершения занятия, поразите нас своими способностями на полосе препятствий, а Люсинду я пока подержу, посторожу и обсудим с ней … возможную компенсацию, — магистр Аркейн Эйртон неуловимым жестом выхватил не успевшую возразить свинку и отошел к ограждению. Впрочем, держал безвольное тельце он весьма бережно, но это не значило, что Джесс простит ему такое самоуправство. Хватать руками чужого фамильяра — моветон! Она тяжело поднялась и побрела догонять однокурсников на полосе препятствий.

— Джесс, помни, что у него заложница! Я очень на тебя надеюсь, — раздалось вслед едва слышное.

Преодолевать полосу препятствий на самом деле было делом обычным, в Магической академии Нокслина преподаватель по физической подготовке отчего-то был совершенно и непокобелемо.. (ну да, кобель он был).. непоколебимо убежден, что быстро бегать и выживать на полосе препятствий — святая обязанность и жизненная необходимость для всех адептов, начиная с первого года обучения, независимо от специализации. И да, алхимики и зельевары также страдали. Вероятно, даже больше остальных, так как девушек в группе было много, а сил и желания — удручающе мало. Но ничего, к четвертому курсу все, кто хотел зачет по физической подготовке (а дурочек пересдавать наедине с кабелистым преподавателем практически не находилось), научились быстро бегать, ловко ползать, уворачиваться от движущихся мишеней, и даже забираться на стену и подтягиваться. Просто загляденье, какая у них была спортивная группа! Впрочем, умение быстро бегать и миновать разные неучебные препятствия здорово пригодились и в обычной жизни, о чем Джесс старательно старалась забыть. Сейчас она — хрупкая, неспортивная адептка с неправильно распределившимися за лето пирожками!

Поэтому препятствия Джесс проходила неспешно, аккуратно, не привлекая к себе лишнего внимания, но и не плетясь в хвосте. Она уверенно закончила вместе с первой пятеркой, и уныло побрела к магистру Аркейну Эйртону, пора было вернуть своего фамильяра, пока у чувствительной Люсинды не началась затяжная депрессия, из которой вытаскивать действенной пиродково-тортовой диетой никакой стипендии не хватит. Ах да, нет никакой стипендии!

— Адептка Блейк, зачет за это занятие, Ваша неспортивная форма умеет удивлять, Вы прошли полосу препятствий лучше многих однокурсников, можете быть свободны, — раздался ей вслед голос магистра Вирка, на что у Джесс хватило сил лишь кивнуть, чтобы не сбиться с намеченного маршрута. Она действительно устала, не так смертельно, как хотелось казаться, но все же лето без занятий и пирожки сказывались.

— Магистр Эйртон, Вы увидели все, что хотели, и я могу забрать своего фамильяра? Надеюсь, Вы ее не обижали? — она с подозрением уставилась на магистра, который, ничуть не смущаясь, молча и бесцеремонно ее разглядывал. И отчего-то девушке захотелось отчаянно смутиться и покраснеть от этого взгляда, слишком мужского и слишком пристального, но нет, она кремень!

— Ну как можно, я леди не обижаю, — почти проворковал магистр, передавая Люсинду на руки встревоженной девушке, а Джесс поняла, что не леди он вполне в состоянии обидеть…

Люсинда, продолжавшая отыгрывать немощную деву в беде, трагическим шепотом возвестила:

— Джесс, у меня для тебя две новости, хорошая и плохая,