— Я Джессика Блейк, и не понимаю, к чему этот фарс с дополнительными личностями, к которым я не имею отношения, — холодно осведомилась она, чувствуя, как с хрустом выпрямляется спина при попытке сесть еще ровнее, как учила ее бабушка когда-то, — не спорю, у меня есть некоторое сходство с графиней, но оно столь незначительно, что даже забавно. А вот сравнить меня с преступницей — это совершенно оскорбительно! Неужели столичные дознаватели настолько некомпетентны, что готовы оговорить безродную адептку, за которую некому заступиться? Еще немного и я решу, что меня хотят шантажировать, причем безосновательно! — ее тон похолодел еще на несколько градусов, бабушка бы ей гордилась, еще немного, и замерзшую статую магистра можно будет прикопать в академическом саду! Хотя мысль показалась ей забавной, Джесс не позволила себе ни тени улыбки. Она серьезно смотрела на собеседника, ожидая его хода.

— Ну что Вы, адептка Блейк! — губы магистра Эйртона слегка поджались, будто его сейчас обвинили в вопиющем непотребстве. Ну да, обвинили. Лучший способ защиты — нападение, — как Вы могли подумать! Никакого шантажа, никаких угроз! Моя цель — беседа и взаимные договоренности, без двойного дна!

Несмотря на серьезный тон, Джесс с удивлением отметила смешинки, затаившиеся в уголках глаз собеседника. Ох, что-то он про двойное дно точно не договаривает!

И тут отмерла Люсинда, уж лучше бы она и дальше изображала статую имени себя, но в большинстве ситуаций фамильяр была неостановима, и что хуже, непрогнозируема!

— Это что же делается, люди добрые! Средь бела дня мою ягодку обвиняют в преступлениях! И ладно бы еще в каких-то непотребствах! Но в преступлениях! О которых порядочная девица, как и не порядочная и знать не знает и знать не должна! Вот как теперь это развидеть, я Вас спрашиваю? Джесс, у меня травма! — и Люсинда трагически повалилась на спину, не забыв дрыгнуть задними лапками.

— Что это с ней?

— Травма, хрупкий организм не вынес клеветы на ее ягодку, и теперь все, экзистенциальный кризис, моральные страдания, затяжная депрессия, — покладисто объяснила девушка.

Уголки губ магистра Эйртона слегка дрогнули, делая его лицо еще более привлекательным. Но Джесс кремень, и скорбное выражение лица она умела держать сколько угодно долго.

— И что же теперь делать? — вздохнул магистр с самым участливым тоном. Но Джесс видела, что участие притворное, естественно, и ситуация его весьма забавляет.

— Лечить.

— И как лечат фамильяров? — тон стал чуть более заинтересованным, — я слышал, что они не болеют.

— Да, обычными болезнями нет, но тонкая душевная организация, сами понимаете… лечится тортиками и букинистическими новинками от Амории Лаф, — серьезно ответила Джесс.

— И как быстро помогает?

— Практически сразу и действует, пока взят… лекарство не кончится, — сдерживать улыбку становилось сложнее, но Джесс продолжала отвечать на неудобные вопросы, — предлагаю оставить моего фамильяра и вернуться к теме нашей беседы.

— Хм, да, конечно.

— Итак, Вы обвинили меня в разного рода преступлениях. Согласиться с Вами, я конечно не могу категорически!.

— Что Вы, даже в мыслях не было Вас обвинять! Но я хотел обратить Ваше внимание на некоторую похожесть Вас и двух других девушек… и предложить Вам оказать помощь в моем расслед.. в моей работе. А для этого можно было бы объединить Вашу биографию с биографиями других девушек, пустить некоторые слухи… и привлечь таким образом к Вам внимание некоторых не совсем законопослушных личностей, которые, как мне кажется, работают в академии. До Вас же не могли не дойти слухи о студентах, которые якобы отчислены и пропали?

— Слухи доходили, — подтвердила Джесс, не собираясь облегчать, да ладно уж, господину дознавателю, работу и сразу бежать и соглашаться с его сомнительным предложением.

— И что Вы думаете по этому поводу? — вежливый тон магистра позволял Джесс продолжать фарс с выбранной линией поведения.

— Ах, как Вы могли заподозрить, что я, порядочная девушка, и что-то думаю о таких страшных вещах? — для усиления эффекта даже пришлось пару раз хлопнуть ресницами.

Магистр откинулся на спинку скамейки и скрестил руки на груди. Скамейка протяжно скрипнула, но стойко выдержала нагрузку. А Джесс поняла, что, вероятно, самую малость переигрывает, ну да ладно.

— Ну Вы же адептка, причем, по заверениям Вашего бывшего ректора, весьма талантливая. Так что думать — это для Вас как раз естественно.

Он издевается? Она же не на дознователя учится, а вполне мирным профессиям, даже творческим! Он хоть представляет, насколько творческий подход нужен, чтобы вывести противоядие для яда, а не получить новый способ умерщвления? Или омолаживающий крем, который будет омолаживать и не добавит новых морщин, если резко перестать им пользоваться? Мысленно приведя эти аргументы, Джесс ограничилась лишь укоризненным взглядом:

— Возможно, Вы заметили, сфера моих учебных интересов лежит крайне далеко от выбранной Вами темы беседы. Я с удовольствием сварю Вам омолаживающее зелье или даже создам полезный бытовой артефакт. Но навыки дознавателя, увы мне не доступны.

— И что, Вас совсем не обеспокоили слухи, что студенты исчезают и Вам может грозить опасность?

— Сказать по правде, не задумывалась. Пока единственная опасность, которую я вижу — это перспектива тренировок с боевиками, но все-таки смею надеяться на лучшее. Ах, ну и вот опасаюсь за свою репутацию в связи с Вашим желанием сделать меня приманкой для разного рода криминальных личностей.

— То есть сочувствия к студентам Вы не испытываете?

— Разумеется, испытываю, но это совершенно не повод подвергать себя опасности. Это как раз повод проявлять осторожность! — Джесс даже подняла пальчик, чтобы акцентировать внимание на важной мысли.

Магистр Эйртон тяжело вздохнул:

— Как думаете, оплата в 50 золотых лир сделает Вас более сочувствующей к этому вопросу?

— Безусловно, сделает, но никак не заставит отбросить осторожность!

— 100 лир?

— Я даже схожу в ближайший храм, чтобы помолиться за жизнь или посмертие пропавших.

— 150?

— И тортики на время совместной работы, — изволила прийти в себя Люсинда, — Джесс, если ты не согласишься, я перестану тебя уважать!

— А если соглашусь, то перестану себя уважать уже я, — отозвалась Джесс, делая вид, что раздумывает, — 200 лир, тортики, порталы экстренного переноса и все, что еще может потребоваться. Вы сами придумаете, как не испортить мне репутацию. И если, упаси Боги, сюда явятся родственники Равенкрофт, сами с ними разбираетесь, как инициатор.