— О тебе, о ком же ещё, — проворчал домовой.

— Какая из меня фея? — запротестовала Мария Фёдоровна. — Феи — это же такие маленькие, глупенькие, с крылышками. Они ещё нектар лопают да пыльцой волшебной сыплют почём зря направо и налево.

— Такие тоже имеются, — объяснил кот. — Но водятся где-то там, на Британских островах. В наши края редко попадают, разве что ветром случайно занесёт. У нас феи покрепче, в социум хорошо интегрируются. А крылышки отпадают ещё во младенчестве, как атавистический признак. Смысл феи не в том, чтобы с цветка на цветок порхать. Тут дело в другом, в исполнении желаний. Кто к фее подход найдёт, кто сумеет правильные слова подобрать, тому она и желания исполняет. Золотая рыбка по сравнению с феей — так, погулять вышла. Только люди обычно на фантазию бедны.

С этим Мария Фёдоровна согласилась: если она и впрямь фея, то что от неё хотели? Денег, домашнего комфорта, выполнения чужой работы. И она это всё делала, пока однажды её не достало.

— А я ведь не всегда желания исполняла, — заметила она.

— Ну да, — совершенно по-кошачьи фыркнул Тимофей. — Как силы окончательно иссякли, как чаша терпения переполнилась, так и перестала. Не потому, что не хотела, а потому, что не могла. И превратилась.

— В кого превратилась? — не поняла Мария Фёдоровна.

— В фею, — проворчал домовой. — В обыкновенную злую фею.

— А разве такие бывают? — в очередной раз за день удивилась Мария Фёдоровна.

— Ну ты ведь существуешь, — съехидничал Филиппыч.

— А в чём тогда разница между доброй феей и злой? — не унималась Мария Фёдоровна.

— Добрая, — терпеливо принялся объяснять кот, — она сперва все чужие просьбы исполняет, и лишь потом, если сил хватит, для себя что-то делает. А злая — ровно наоборот. У неё в первую очередь всегда личный интерес. А вот если, скажем, всё своё сделано и остались время, силы и желание, может и для других постараться. Если её, конечно, заинтересовать. Ну и в том, что касается защиты своих интересов, такая же катавасия. Добрая — последнее безвозмездно отдаст. В ответ на хамство лишь ветошкой прикинется, отползёт куда-нибудь в угол и там вновь примется исполнять чьи-нибудь желания. А злая… Ну, ты это на собственном опыте почувствовала. Потому, кстати, таких фей и называют злыми. Потому и живут они, как правило, в одиночестве да на отшибе.

— Понятно… — пробормотала Мария Фёдоровна.

— А как звать-то тебя, красна девица, — поинтересовался домовой.

— Мария, — назвалась гостья.

— Надо же, — ахнул кот. — Настоящее имя назвала! Кто ж тебя такому научил?

— Никто меня не учил, не было учителей по прикладному феянию, — тут же вспыхнула Мария Фёдоровна. — А что касается имени, так у меня другого нет, и никогда не было.

— Вот и плохо, что нет, — заявил Тимофей. — Кто имени твоего настоящего не знает, тот и желания исполнять тебя не заставит. Просто не сможет. Ладно уж, нам проболталась. Ну так мы некорыстные, да и делиться ни с кем не станем. А другому кому сболтнёшь, так просто не отвертишься.

— Тогда… пусть будет Ядвига.

— А отчего так? — поинтересовался кот. — Ты не подумай чего, мне просто любопытно.

— Ну как же, — усмехнулась Мария Фёдоровна, — сижу в избушке. Пусть не на курьих ногах, но всё-таки. И домовой есть, и чёрный кот рядом. Практически, баба Яга. Одно слово — ведьма.

— Да какая ты ведьма! — возмутился домовой. — Ведьма — это та, кто многое ведает. А ты даже простейших вещей не знаешь. Так, феечка перелётная. Ладно хоть злая, и то хлеб. А до ведьмы тебе как до тридевятого царства раком. Впрочем, баба ты неглупая. Авось, и научишься чему.

— Послушай, Мария, — поинтересовался кот. — Имечко ты себе корявое больно придумала, язык сотрёшь выговаривать. А нам, котам, язык очень важен для пищеварения. Можно мы тебя, если чужих рядом нет, и впрямь Ягой звать станем?

Мария Фёдоровна пожала плечами:

— Зовите. Так даже проще будет.

— Вот и порешили, — подвёл черту беседе домовой. — А теперь, Яга-Ядвига, собирайся, да пойдем.

— Куда это? — подозрительно глянула на него теперь уже Яга.

— Так в ближний посёлок за припасами. Поиздержались мы. Закрома пусты, в сусеках ветер свищет. А нам с Тимофеем в посёлок дорога заказана. И с местными котами отношения не сложились, и среди домовых конкуренция велика. А ты с виду такая же человечка. Не знать — так и не отличишь Продукты либо купишь, либо поменяешь на что. А обратно тащить — это мы подмогнём.

— А на машине туда не проехать? — поинтересовалась Яга.

Идти пешком по осеннему лесу неведомо куда, да ещё с грузом, ей не хотелось.

— На твоей, наверное, можно и проехать, — неуверенно предположил домовой. — Только приметная она у тебя, на таких городские богатеи раскатывают. Увидят местные, начнут втридорога цену ломить. Лучше бы машину эту в лес подальше откатить, да укрыть от людских-то глаз. А коли не хочешь ноги бить, так можно что-нибудь простенькое да неброское прикупить — это если деньги у тебя имеются. А попервой можно и так сбегать. Не особенно и далеко этот посёлок.

Яга спохватилась:

— Так у меня же полная машина всякой еды! Давайте-ка разгрузим да посчитаем. А уж если чего не хватит, в посёлке добудем.

Домовой повеселел:

— Вот это хорошая мысль. Ты давай, на крылечко запасы свои мечи, а я уж тут по местам распихаю.

Яга подхватилась было с места, и тут же не удержалась: зашипела от боли. Пока за столом сидела без движения, футболка успела присохнуть к ранкам, и теперь отрывалась буквально с мясом, сдирая свежие коросточки.

— Ох ты ж незадача! — покачал головой Филиппыч. — И я-то хорош. А ты, Яга, молодец. Прав Тимофей, характер у тебя имеется. Раздевайся сверху до пояса, да ложись на топчан. Я спину твою мазью помажу. От старой хозяйки осталось малость.

Раздевайся! Легко сказать, да трудно сделать. Надо ж и руки вверх поднимать, и двигаться всячески. Опять же, футболку от ранок отдирать. Но ничего: поматерилась сквозь зубы, новое имя оправдывая, и справилась. Улеглась на лежанку, а домовой уже тут