это не столько рукой, сколько чем-то, расположенным в середине груди, в том месте, где, по утверждению Майи, находился мой источник. Магический металл разговаривал с энергией кристалла на языке, который я не понимал, но при этом хорошо мог ощущать.

Быстрый, точный надрез тесака, и кристалл с легким хрустальным звоном отделился от стены и удобно лег мне в ладонь. Теплый, пульсирующий и довольно увесистый.

— Тысяча двести зэн, — сообщила Майя. — Превосходное качество.

Я убрал кристалл в рюкзак и перешел к следующему.

Второй. Третий. Четвертый. Маша работала как часы — усмиряла энергопотоки, а я срезал. На каждый кристалл уходило не больше минуты.

Все шло идеально. Слишком идеально.

Я остановился после шестого кристалла и обвел пещеру настороженным взглядом. И в этот момент наконец-то понял, что меня так беспокоит.

Тишина.

Это была не просто тишина, а полное отсутствие звука. За время, проведенное в аномалии, я привык к царящему здесь фоновому шуму: скрипу, шелесту, потрескиванию, далекому вою — тут всегда что-то копошилось, дышало, жило. Но в этой пещере ничего такого не было. Только наше дыхание и мягкий звон при каждом срезе. Ни одна тварь не забрела в этот каньон. Ни один артус, ни одна чертова многоножка. В это злачное место, набитое зэн-кристаллами. Учитывая, что я находился в аномалии, где все живое жрет энергию, как алкоголик-рецидивист водку, это выглядело по меньшей мере странно. Кристаллов тут на целое стадо, а живности никакой нет.

Это могло значить только одно. Что территория пастбища уже кем-то занята.

Следующей странностью был пол. Эта мягкая, будто бы резиновая, субстанция не выходила у меня из головы. Я присел на корточки и провел по ней пальцами. Мне показалось, что поверхность была слегка теплой. Я поднялся и втянул носом…

Воздух.

Он здесь не застаивался. В замкнутой полости, где единственным выходом был узкий каньон, воздух должен быть затхлым, мертвым. Но я чувствовал движение — едва уловимые потоки, текущие вдоль стен по каким-то невидимым каналам. И это не походило на сквозняк. Скорее на циркуляцию.

— Алекс, — буркнул Михаил от входа. — Снег нервничает.

Я быстро глянул на волка. Он поднялся на ноги. Уши торчком. Хвост трубой. Ноздри двигались часто-часто, как у служебного пса, учуявшего запах гексогена. Но при этом он не рычал и не пятился. Создавалось впечатление, что он пока не понимает, что именно его тревожит. И это было хуже, чем прямая угроза. Зверь, не способный идентифицировать опасность, — это зверь, находящийся на грани паники.

— Маша, ускоряемся, — сказал я. — Еще три кристалла и уходим.

Она кивнула.

Седьмой. Восьмой. Девятый…

На стене рядом со мной виднелся еще один. Самый крупный, размером с кулак Михаила, утопленный в переплетении бирюзовых прожилок, словно драгоценность в оправе. Он пульсировал ярче остальных. Не мягким свечением, а настойчивым, ритмичным мерцанием.

Я замер перед ним.

— Майя, просканируй.

— Пять-шесть тысяч зэн. Возможно, больше. Необычная структура. Рекомендую забрать.

Пять-шесть тысяч. Ничего себе емкость! Это половина стоимости хорошей винтовки.

— Алекс? — Маша вопросительно посмотрела на меня.

Я стоял перед кристаллом и прислушивался к своим внутренним ощущениям. А они тихо и настойчиво тянули меня за рукав, как ребенок, который хочет уйти из непонравившегося магазина игрушек, но не может объяснить почему.

Ощущения ощущениями, но кристалл, емкостью в шесть тысяч зэн на дороге не валяется.

— Берем его и уходим, — сказал я. — Быстро.

Маша сосредоточилась. Ладони засветились. Прожилки вокруг кристалла начали успокаиваться, однако медленнее, чем у предыдущих — энергия здесь была плотнее, упрямее. Маша работала секунд пятнадцать, прежде чем пульсация замедлилась.

— Готово. Но он… сопротивляется, — натужно прошептала она. — Я не смогу долго его удерживать.

Я приставил тесак к основанию. Вибрация стала ощутимо сильнее. Лезвие медленно вошло в породу, и я надавил.

Кристалл отделился. Тяжелый, горячий, даже обжигающий. Я схватил его и быстро закинул в рюкзак.

И в тот момент я услышал щелчок.

Это был не столько звук, сколько ощущение. Как будто внутри горы, глубоко под нами, кто-то перерезал упругий канат, натянутый между двумя точками реальности. Щелчок прошел не через уши, а через все тело. Через зубы. Через позвоночник. Маша вздрогнула и отдернула руку от стены пещеры, словно обожглась.

Секунду ничего не происходило.

Потом с потолка посыпалось нечто.

Сначала я подумал, что это просто пыль. Обычная каменная крошка, какая сыпется при небольших обвалах. Но Орлиный взор заработал на полную, и я увидел: это микроскопическое нечто не было обычной пылью. Перед моим взором роилось несчетное количество мельчайших частиц, каждая из которых светилась собственным тусклым свечением. Они заполняли воздух, словно мерцающий туман, оседая на плечи, на волосы, на ресницы. На языке появился вкус металла и озона.

Споры. Это были живые споры.

Бирюзовые прожилки на стенах синхронно вспыхнули, как рождественская гирлянда. Свечение растущих на стенах кристаллов перешло из мягкого синего в резкий, пульсирующий белый. Они начали хаотично мерцать, словно в приступе адской аритмии.

— Майя…

Она ответила раньше, чем я договорил. И впервые за последнее время я услышал в ее голосе чистый, ничем не разбавленный ужас.

— Стоп! Прекратить сбор! Это не геологическое образование! Биосигнатура колоссального масштаба! Вы не в пещере! Вы… Мать твою за ногу… Вы… в дыхательной полости!

Мягкое покрытие под ногами дрогнуло. Но не как при землетрясении. Это был не толчок и не вибрация. Пол внезапно сократился. Как мышца, как чертова диафрагма.

— Это легкие! — завопила Майя пронзительным голосом. Голосом, который я больше не хотел слышать никогда в жизни. — Легкие спящего гиганта!

Стены содрогнулись.

Они начали волнообразное движение, снизу вверх, слева направо, словно бока спящего зверя, которому снится кошмар. Из глубин земли поднялся низкий, утробный рокот, от которого зашевелились волосы на затылке.

С потолка отвалился кусок породы размером с арбуз и рухнул в трех метрах от нас, подняв фонтан светящихся спор.

— На выход! Немедленно! — заорал я и схватил Машу за руку.

Она быстро развернулась и побежала за мной. Наши ноги начали застревать в мягкой субстанции пола, которая теперь не просто пружинила, а бешено пульсировала, сокращаясь упругими волнами, словно пытаясь вытолкнуть нас наружу.

Еще один кусок потолка. Этот свалился прямо перед нами. Я дернул Машу влево и обогнул каменную глыбу. Пелена из спор стала гуще. Я словно увидел мир сквозь подсвеченный мутный аквариум. Воздух вокруг стал вязким и осязаемым.

— Миша! — крикнул я. — Отступаем!