от Майи информацию Михаилу. Тот недоверчиво хмыкнул, но дальше продолжать эту тему не стал.

Нам нужно было срочно уходить отсюда. Закат догорал, через полчаса будет темно, а мы с Машей стоим на открытом склоне, сверкая, как новогодние елки, для всех тварей в округе.

— Пора выдвигаться, — громко произнес я.

Михаил согласно кивнул и засобирался. Маша направилась к Тени.

— Да, и вот еще что, народ. — Они оглянулись. Я немного помедлил с ответом. Потом взглянул на рюкзак с кристаллами и хрипло продолжил: — Жадность — это плохо. Мне надо было ограничиться девятью кристаллами. Я взял еще один. И он чуть не стоил нам жизни

Михаил промолчал. Но я заметил, как он едва заметно кивнул. Не только в знак согласия, но и демонстрируя сдержанное одобрение. Человек, который способен прилюдно озвучить собственную ошибку — не слабак. Слабак промолчит, а потом обязательно найдет виноватых.

— Уходим, — скомандовал я, запрыгивая на Снега. — Два километра на восток. Надо найти укрытие для ночевки.

Через пару минут наш отряд тронулся в путь, оставляя позади страшную тайну схлопнувшегося каньона.

Глава 6

Ночь упала на лес, словно тяжелое покрывало. Плотная, вязкая, пропитанная влагой и запахом прелой хвои. Мы остановились в неглубокой ложбине между двумя массивными выворотнями. Корневые системы поваленных деревьев создавали естественные стены, а густой кустарник по периметру неплохо маскировал нашу стоянку от случайного взгляда. Не идеально, но для короткого ночного привала вполне сойдет.

Снег привел сюда стаю, следуя своему отточенному за годы жизни в аномалии инстинкту. Я уже перестал удивляться его чутью. Белый волк знал эти земли лучше, чем могла показать любая, даже самая подробная карта.

Гримлоки расположились полукругом возле лагеря. Три волка рассредоточились по внешнему периметру: уши настороженно повернуты вглубь чащи, обоняние обострено до предела. Снег устроился ближе, во внутреннем круге, положив массивную голову на лапы. Рана на его боку затягивалась. Медленнее, чем хотелось бы, но затягивалась. Бурый, волк Михаила, лежал рядом с ним. Я заметил, что их бока почти соприкасаются. И это сильно смахивало на начало новой, пока еще робкой привязанности. Хотя, если спросить об этом Михаила прямо, то он ни в жизнь не признается. Да еще и вид сделает, что вот только-только заметил присутствие волка.

Я вырыл небольшую ямку, прокопал отвод для тяги и развел маленький костерок. Пламя едва поднималось над краями углубления, давая ощутимое тепло, но почти не давая света. Хватало того, что споры на нашей с Машей коже и одежде все еще немного отсвечивали. Привлекать местную агрессивную фауну и черт знает кого еще дополнительным источником света желания особого не было.

Маша сидела у костра, обхватив колени руками, и смотрела на огонь. Отсветы пламени скользили по ее лицу, придавая ему теплый, обманчиво мирный оттенок. Девчонка была предельно измотана. Это было видно по опущенным плечам, по тому, как медленно и тяжело двигались ее веки. Но при этом спать она почему-то не собиралась. Я решил оставить ее в покое и не докапываться до причин.

Михаил отошел метров на семь к толстому старому дубу. Уселся, привалившись спиной к стволу, и занялся винтовкой. Я слышал характерные щелчки и тихий лязг металла. Он разобрал оружие и методично протер каждую деталь. Привычка профессионала. Винтовку чистят не тогда, когда от нее уже куски грязи начинают отваливаться, а в любое свободное время. Потому что потом этого времени у тебя может просто не быть.

Я сидел чуть в стороне от костра, на поваленном стволе. Мое тело ныло. Тупая, давящая боль пульсировала в мышцах, суставах, и в тех местах, где ушибы и ссадины, собранные за последние часы, еще не успели регенерировать. Адреналин давно схлынул, и организм тут же выставил мне длинный счет за те выкрутасы, которые я с ним вытворял.

Однако голова работала ясно. В такие редкие моменты — на привале, в относительной безопасности, когда тело отдыхает, а разум еще не выключился — нужно думать, планировать, анализировать.

И Майя, как всегда, была тут как тут.

— Аид, — ее голос вкрадчиво прозвучал в моей голове. Это была та особая интонация, которую я научился распознавать, как сдержанное нетерпение. Так начинает свою мысль ученый, который неделю сидел над сложной задачей и наконец нашел решение. — У тебя есть минута? Мне надо кое-что тебе показать.

— У меня впереди целая ночь, — мысленно ответил я. — Первое дежурство мое. Выкладывай, что там у тебя.

— Я завершила глубокий анализ артефакта, изъятого у командира группы Жнецов.

Браслет. Я совсем о нем забыл. Точнее, сознательно задвинул на задний план, пока не появится свободное время изучить его поподробнее. Слишком много всего навалилось: переправа, бегство через аномальную зону, эта чертова пещера, которая чуть не превратила нас в фарш.

— И?

Пауза. Короткая, но выразительная. Майя, искусственный интеллект, встроенный в мой нейроинтерфейс, по привычке взяла паузу. Это означало, что она подбирает подходящие слова для максимального эффекта. Или же информация была настолько значимой, что Майя сочла нужным подать ее слегка выдержанной.

— Аид, это весьма непростой артефакт. Это Фолд. Экстрамерное хранилище на основе стабилизированной пространственно-временной сингулярности.

Слова скользнули через мой разум, как ледяная вода. Я понимал каждое из них по отдельности. Но вместе они сложились во что-то, от чего по спине пробежал холодок.

— Повтори, — медленно проговорил я. Мне хотелось убедиться, что я не ослышался.

— Фолд, — повторила Майя, и в ее голосе проскользнуло какое-то подобие научного восхищения, почти благоговения. — Карманная сингулярность, стабилизированная в экстрамерном контуре. Если совсем просто, это микроскопическая складка в пространстве-времени, заключенная в поле квантовой когерентности сплава, из которого изготовлен браслет. Внутри этой складки находится изолированное подпространство, где законы термодинамики и гравитации частично приостановлены. Хранилище с практически нулевой энтропией.

Я помолчал, переваривая. За последние дни я видел много невозможного: мутантов, аномалии, энергию, способную игнорировать и изменять законы физики, систему Теос, вшитую мне в сознание. Но каждый раз, когда этот мир подбрасывал очередной невероятный сюрприз, я на мгновение зависал, пытаясь сопоставить это со здравым смыслом обычного человека, который когда-то жил в мире, где самым технологичным предметом в доме был смартфон.

— Карманное измерение? — переспросил я, сознательно упрощая смысл, чтобы он поместился в моем воспаленном мозгу. — Помещающееся на запястье?

— Слишком грубо, но в сущности верно, — согласилась Майя. — Если совсем упростить, то объем внутреннего пространства составляет