пальцы наверняка все еще сжимали его: маленький, потертый, разряженный кусочек кристалла, который стоил для нее больше, чем все сто тысяч единиц зэн и десятки драгоценных камней артефакта Хилла.

Машины плечи все еще мелко вздрагивали. Неровно, с паузами. Так плачут люди, которые долго не позволяли себе плакать и наконец сломались. Тихо, сдавленно, стиснув зубы, чтобы другие не услышали.

Михаил наконец заметил, что с Машей что-то не так. Отложив оружие, он быстро подошел к ней. Потом, не разобравшись, бросил на меня гневный взгляд, присел рядом с Мари и, тепло обняв ее за плечи, прижал к себе. Рыдания вновь усилились.

Я отвернулся и устало прикрыл глаза. Не мое. Не сейчас. Завтра еще один тяжелый день. И хоть кто-то из нас должен быть в форме, чтобы его пережить.

Глава 8

Утро второго дня пути по аномальной зоне выдалось промозглым. Низкие облака, похожие на грязную вату, ползли над верхушками деревьев, и лес вокруг казался серым, придавленным к земле. Мы двигались на северо-восток, по скорректированному маршруту, огибая горную гряду по широкой дуге. Волки шли размеренной рысью, экономя силы. Снег задавал темп, и я чувствовал его спокойную, деловитую сосредоточенность. Рана на боку белого волка затянулась и уже начала покрываться новой шерстью.

Маша ехала на Тени и выглядела заметно лучше, чем вчера. Сон, пусть и тревожный, вернул ее лицу вполне здоровый румянец. Одной рукой она держалась за загривок волчицы, а второй рассеянно теребила амулет на шее. Складывалось такое ощущение, что Мари все еще не до конца поверила в его возвращение.

Михаил замыкал колонну верхом на Буром. За прошедшие сутки их отношения совершили удивительный скачок от вооруженного нейтралитета до чего-то, что я бы назвал робкой неафишируемой привязанностью. Дальнейший прогресс был налицо.

— Алекс, — голос Майи оторвал меня от задумчивого созерцания окрестностей, — фиксирую нарастание зэн-фона. Направление на два часа. Интенсивность значительно выше средних значений.

Я чуть натянул загривок Снега, сбрасывая скорость.

— Насколько выше?

— Текущий зэн-фон в зоне нашего движения: двести пятьдесят шесть единиц в час. В указанном направлении показатели растут экспоненциально. Предварительная оценка силы источника: свыше двух тысяч единиц. Возможно, больше.

Две тысячи единиц. Я мысленно прикинул. Пещера Колосса излучала около четырех тысяч в пиковых зонах, и мы собрали там хороший урожай кристаллов, а могли бы — в десятки раз больше. Если новый источник действительно такой мощный, да еще и не такой опасный… К последнему своему допущению я, конечно, отнесся весьма скептически, но…

— Майя, что это может быть?

— Единственное, что можно сказать наверняка, это крупное месторождение зэн-кристаллов. Рекомендую провести разведку. Ресурсная база команды остается сравнительно низкой для заявленных долгосрочных целей.

В этом Майя была права. Выручка от добытых кристаллов может быть весьма неплоха для краткосрочного выживания, но ничтожно мала для моих далеко идущих планов. Закупка в Камнегорске снаряжения, экипировки и припасов для всей группы, приобретение вменяемого транспорта для логистических целей, создание постоянной базы… Нам нужно было значительно больше.

Я поднял руку, останавливая колонну.

— Что за хрень, Карамазов? — Михаил подъехал на Буром, привычно положив руку на приклад автомата.

— Майя засекла мощный источник зэн-фона. Скорее всего, месторождение кристаллов. Примерно… — я глянул на внутренний интерфейс, — в двух километрах к северо-востоку.

Маша тут же напрочь забыла о своем амулете и подалась вперед. Ее глаза алчно блеснули:

— Насколько мощный?

— Относительно пещеры, он, конечно, вдвое слабее, — задумчиво ответил я. — Но, учитывая, сколько там было кристаллов…

Михаил выразительно посмотрел на меня. Его лицо, обветренное и покрытое двухдневной щетиной, приняло то самое выражение, которое я уже научился безошибочно читать: «Ты серьезно? После того, что было?»

— Пещера, — произнес он с расстановкой, — которая оказалась легкими спящей горы. Горы, которая чуть нас не расплющила. Мне напомнить, как мы оттуда выбирались?

— Не надо, — спокойно ответил я. — Здесь ситуация другая. Фон вдвое слабее, значит и опасности такой не должно быть. К тому же мы не полезем в очередную узкую дыру. Проведем предварительную разведку, оценим риски и только тогда примем решение.

— Примерно то же самое ты предлагал и в прошлый раз, — парировал Михаил. — Сейчас тоже планируешь один туда отправиться?

В чем-то он был, конечно, прав. Но, как по мне, других вариантов быстро поправить финансовое положение у нас не было.

— Маша, ты что скажешь?

Она на секунду прикрыла глаза. Я уже выучил этот жест. Мари прощупывала зэн-фон, используя свои природные способности, усиленные Системой.

— Чувствую, — медленно и отстраненно произнесла она, — что-то большое и живое… Но, не так, как в прошлый раз. Больше смахивает на… растение. Энергия течет ровно, циклически. Нет ощущения угрозы.

— В прошлый раз тоже не было, — буркнул Михаил.

— В прошлый раз я сказала, что энергия течет ровно и неагрессивно, — ответила Маша с неожиданной твердостью. — И я была права. Энергия пещеры действительно была неагрессивной. Проблемой оказался хозяин. Здесь же я чувствую совсем другое. Это ощущается… гармоничнее, естественнее.

Я несколько секунд помолчал, взвешивая все за и против. Снег повернул ко мне голову, и я поймал его взгляд: янтарные глаза, в которых виднелась привычная звериная прямота. Он тоже чувствовал источник. И я ощущал в ментальном поле белого волка странную смесь: настороженность, но вместе с тем и тягу. Словно что-то манило его туда, звало на недоступной мне частоте.

Бурый под Михаилом нетерпеливо переступил с ноги на ногу и развернул морду в направлении источника. Похоже, он тоже это почувствовал.

— Идем, — решил, наконец, я. — Двигаемся осторожно, без лишнего героизма. Если что-то пойдет не так, сразу уходим.

Михаил горестно вздохнул, но ничего не сказал. Видимо, он уже понял, что в некоторых случаях спорить со мной бесполезно.

Мы сошли с маршрута и двинулись на северо-восток. Первые полкилометра ничего не менялось. Вокруг маячили те же высокие, мрачные стволы, а под ногами гримлоков стелился все тот же мягкий, пружинистый мох.

Но вскоре я заметил, что подлесок начал редеть. Кустарник отступал, уступая место чему-то вроде мягкого ковра из низкой, серебристо-зеленой травы. Воздух стал гуще и насыщеннее.

— Зэн-фон: восемьсот единиц, — доложила Майя. — Тысяча сто… Тысяча четыреста…

Снег замедлил шаг. Уши белого волка стояли торчком, ноздри жадно раздувались. Он не проявлял агрессии, а наоборот, казался каким-то завороженным. Я чувствовал его эмоции: любопытство,