костяными гребнями, из глазницы которого тянулась тонкая ветка ползучего растения.

— Что тут произошло? — шепотом спросил Леннокс.

— Уже не важно, — отозвался Хольц, переступая через ребро толщиной с бревно. — Главное, что они уже не опасны.

— Утешил, — пробормотал я.

Мы быстро миновали овраг, а на выходе Кельн вскинул руку, останавливая отряд. Силок тут же взмыл в кроны. Через полминуты птица вернулась, и разведчик отрезал:

— Впереди чисто.

Следующий биом встретил нас темно-зелёной папоротниковой чащей. Узкие листья слабо поблёскивали по краям, словно их контуры вывели тонким лезвием. Я невольно сократил расстояние до Брумиша, идя по его следам, однако один папоротник всё-таки задел мою рубаху на рукаве, и ткань разошлась, будто её аккуратно надрезали бритвой.

Брумиш осторожно прокладывал тропу, раздвигая опасные заросли пластинами. Камнегрыз Леннокса двигался за нами, пристроившись за бронебрусом. Грыз Дрога ступал так беззаботно, будто вся эта острая чаща была для него обычной мягкой травой.

Заросли мы миновали без потерь, если не считать мой рукав, и вышли на каменное плато. В трещинах между плитами медленно поднимался дым, пахнущий нагретым железом, и я не сразу понял, что именно в этом запахе меня встревожило… А потом вспомнил, что так пахло в кузнице при ковке металла.

Брумиш, не дойдя до первой трещины, замер.

Внезапно Хольц подошёл к крайней плите, склонил голову и постучал по камню кончиком посоха. Один удар, короткая пауза, два быстрых, снова пауза, и три завершающих. Дым в ближайшей трещине дрогнул, повалил гуще и вдруг резко подался в сторону, будто его потянул сильный ветер, однако его здесь не было.

— Что он делает? — прошептал Леннокс, но ему никто не ответил.

Хольц вернулся к Брумишу, опустился на одно колено, аккуратно положил ладонь между глаз зверя, и несколько секунд они смотрели друг на друга. Затем бронебрус медленно моргнул, Хольц едва заметно кивнул и поднялся.

— Дальше ходу нет, обойдем, — спокойно произнёс он.

— Это еще почему? — нахмурился Торвальд.

— Здесь территория твари, с которой нам лучше не знакомиться, — отозвался тренер.

Брумиш развернулся и двинулся по широкой дуге, оставляя плато справа. Я следовал за ним и думал об увиденном. Что произошло? Хольц как-то смог договорился со зверем? Если так… Да кто он такой⁈

Я перевёл взгляд на тренера, но тот медленно шагал, опираясь на посох, а лицо не выражало ровным счётом ничего. С каждым днём у меня появлялось всё больше вопросов к нему, но задавать их здесь, в Лесу, точно не стоило.

Посмотрев в сторону, я неожиданно заметил, как Торвальд бросил беглый взгляд на Варрена, который в этот момент возился с креплением арбалета, но, поймав глаза рыжебородого, слегка качнул подбородком в ответ, и тут же вернулся к ремню.

Я быстро отвёл взгляд, чтоб не выдать себя. Это что сейчас было?

В следующие полчаса я насчитал ещё несколько похожих случаев. Торвальд периодически переглядывался с Варреном, Дрогом и Кельном. Арбалетчик отвечал кивком, Дрог лёгким перекатом загубника трубки в зубах, а Кельн непонятной распальцовкой. Леннокс вроде бы ничего не замечал, шагая рядом с камнегрызом и время от времени поглаживая его по спине.

А вот Хольц явно что-то заподозрил — он стал ещё молчаливее, а его пальцы на посохе сжались чуть сильнее. Один раз я поймал на себе его внимательный взгляд, в котором читалось: «Не отходи от меня далеко».

У меня в груди зашевелилось нехорошее предчувствие. Зачем они переглядываются? Неужели что-то затеяли? Конечно, от такого, как Торвальд, можно ждать чего угодно, но вряд ли он хочет меня убить — это же бессмысленно, я для него никто и дорогу ему не переходил. Может, он решил прекратить поиск дяди, отобрать оплату, а меня оставить на Втором слое? Или мне все это показалось? Непонятно…

Ближе к ночи Кельн привел нас к узкой расщелине в скале. Шагнув внутрь, мы оказались в небольшой пещере с высокими сводами. В ее дальнем углу из трещины тонкой струей вытекала вода.

— Предлагаю заночевать тут, — сказал разведчик, окинув взглядом своды пещеры. — Здесь мы будем защищены, а у входа выставим дежурного.

— Согласен, — отозвался Торвальд и перевёл на меня внимательный взгляд.

— Да, хорошее место, — согласился я.

Кельн свистнул, и Силок принялся осматривать окрестности на предмет опасностей.

Дрог, не говоря ни слова, привалился к скале и достал трубку. Леннокс устроился рядом с камнегрызом и принялся вполголоса что-то ему нашептывать. Варрен снял арбалет, положил его на колени и молча занялся проверкой механизма.

Торвальд замер у входа, не спеша оглядывая местность снаружи.

Я подвёл Брумиша к воде, которая оказалась чистой, и напоил его, после чего зверь отошёл к выходу и улёгся так, что его пластинчатый бок превратился для всех нас в надежную стену.

Хольц устроился рядом со мной, разгладил складки штанин и, не поднимая глаз, тихо произнёс:

— Целитель, держи зверей при себе.

— Понял, — прошептал я.

В голосе старика не было тревоги, лишь сухая инструкция, как на тренировке, и мне этого хватило.

Я опустился на колено у струйки, набрал горсть воды и выпил. Зубы свело от холода, но жидкость оказалась вкусной.

Люмин пристроился рядом и принялся обнюхивать воду. В какой-то момент он сунулся слишком близко, и упругая струйка ударила его в нос. Зайцелоп отпрянул, чихнул, и посмотрел на воду с таким глубоким оскорблением, что я невольно усмехнулся.

— Сам виноват, мелкий, — тихо подметил я.

Люмин обиженно дёрнул ушами и переключился на сапог Хольца. Тренер, не глядя, почесал зайцелопа за ухом.

Крох же примостился чуть в стороне, на плоском камне, и разглядывал всех. Морда зверя казалась спокойной, но шерсть на загривке стояла торчком. Я отметил это краем глаза, но не придал значения.

Стянув с плеч ранец, я расположил его перед собой и принялся неторопливо в нём рыться. Мешочки с кормом, рубаха Ларка, склянки, обернутые в тряпицы, маленький свёрток с осколками Стеклянной Кости, и, наконец, пальцы нащупали горлышко фляги. Я вытащил её, открыл пробку и наклонился к ручью.

— Это дело хорошее, — Хольц протянул мне свою флягу.

— Сейчас наберу, — отозвался я.

В этот момент Торвальд что-то тихо бросил Варрену. Я не разобрал слов, да и не вслушивался, но Хольц напрягся.

Я поднёс флягу к струйке, и ледяная вода обожгла пальцы.

Леннокс возился с камнегрызом и тихо насвистывал какой-то мотив. Парень был настолько занят зверем, что, казалось, перестал замечать окружающих.

Люмин толкнулся боком в мой сапог и потянулся мордой к воде.

И в этот миг со стороны Кроха раздался рык тревоги, заставивший меня вскинуть голову.

Хольц рывком