Глава 15

Рассвет воскресенья я встретил на ногах, на главной площади города. Спал от силы пару часов, да и то урывками, так что чувствовал себя слегка помятым. Но в голове, на удивление, была полная ясность. Адреналин — отличная штука, получше любого кофе.

Наше главное оружие, «Царь-Мангал», уже возвышался в центре площадки, которую нам выделила Управа. Чёрный, закопчённый, он походил на какой-то доисторический алтарь. Фёдор со своим теперь уже подмастерьем Вениамином уже вовсю вокруг него суетились, проверяли тягу, дёргали заслонки, постукивали по решёткам.

Я же занимался логистикой: принимал мешки с углём, которые подвозил хмурый мужик на старенькой «Ладе», проверял ящики с овощами от Степана, следил, чтобы кеги с пенным поставили в тень. К десяти утра, когда на площади стали появляться первые зеваки, мы были в полной боевой готовности.

И народ повалил. К полудню площадь, обычно пустая и гулкая, превратилась в настоящий муравейник. Казалось, сюда пришёл весь Зареченск. Воздух дрожал от гула голосов, визга детей и душераздирающих мелодий местного ансамбля «Зареченские зори». Эти ребята в цветастых рубахах уже оккупировали небольшую сцену и с упоением выводили что-то до боли тоскливое про речку и рябину.

Но настоящим центром вселенной сегодня был не их солист с набриолиненным чубом, а наш мангал. Он ожил. Из его труб тянулись к небу сизые струйки дыма, разнося по округе такой запах, что у людей сводило скулы. Запах хорошего древесного угля и жара, к которому вот-вот должен был добавиться аромат мяса. Горожане подходили, с уважением смотрели на нашу конструкцию, цокали языками и жадно втягивали ноздрями воздух.

Я стоял за длинным столом, который отделял нашу кухню под открытым небом от проголодавшейся толпы. Чувствовал себя капитаном на мостике корабля, попавшего в шторм. Слева от меня, вся красная от жара и смущения, работала Даша. Её руки так и мелькали, нанизывая на шампуры аппетитные куски мяса, которые всю ночь мариновались в секретной смеси трав и специй. Справа, бледный, но решительный, носился Вовчик. Он подтаскивал лотки с нарезанными овощами, убирал пустую тару и постоянно сдувал со лба непослушную рыжую прядь.

Городская Управа, надо отдать ей должное, расстаралась. Чтобы толпа не заскучала в ожидании шашлыка, рядом с нами устроили небольшое представление. На пятачке, посыпанном песком, выступал приглашённый артист, некий господин Фламберг. Это был лысый и потный мужик в кожаном жилете на голое тело. Он то и дело набирал в рот какую-то горючую дрянь из бутылки и с громким «п-ф-ф-ф» выдувал в небо огромные огненные шары.

Толпа чуть ли не ревела от восторга.

— Ой, мамочки! — взвизгивала Даша каждый раз, когда очередной шар с рёвом взмывал вверх, и инстинктивно пригибалась.

Вовчик тоже дёргался, будто пламя опаляло его собственную шевелюру. Я лишь криво ухмылялся. Отличный ход, господа чиновники. Огненный клоун прекрасно отвлекал внимание, давая нам ещё несколько драгоценных минут.

И вот, когда Фламберг, окончательно войдя в раж, начал жонглировать тремя пылающими факелами, я понял — время пришло. Все взгляды были прикованы к нему. Я незаметно кивнул своим ребятам.

— Так, минуточку внимания! — крикнул я, стараясь перекрыть музыку и вопли толпы.

Я отошёл чуть в сторону от основного мангала, где уже вовсю шипело мясо, и с помощью Вовчика водрузил на отдельную треногу большой чугунный котёл. Угли под ним уже были готовы.

— А теперь, господа, эксклюзив! — громко объявил я, чтобы привлечь побольше внимания. — Пока жарится первая партия мяса, мы начинаем готовить наше фирменное овощное рагу по-зареченски! Только свежайшие овощи с грядки и чистейшая родниковая вода!

С этими словами я картинно, широким жестом, высыпал в кипящую воду первую порцию крупно нарезанной моркови, картофеля и лука. Над котлом тут же взвился столб ароматного пара. Я специально поставил его на самом видном месте, чуть с краю, поближе к зрителям. Он выглядел беззащитно и очень доступно. Отличная приманка.

— Вовчик! — позвал я.

Парень тут же подлетел ко мне, вытянувшись по стойке «смирно».

— Слушаю, шеф!

— У тебя ответственное задание. Важнее не бывает. Ты теперь — хранитель котла. Твоя задача — следить за ним. Никого, понял? Вообще никого постороннего близко не подпускать. И помешивать каждые пять минут вот этой штукой. Справишься?

Я протянул ему огромную деревянную мешалку, больше похожую на весло от пироги.

— Так точно, шеф! — отрапортовал он, сжимая «весло» обеими руками. На его лице была такая вселенская серьёзность, будто я доверил ему не кастрюлю с похлёбкой, а как минимум государственную казну.

Я ободряюще хлопнул его по плечу и вернулся к мангалу, к шипящим рёбрам и золотистым куриным крыльям. Но краем глаза продолжал наблюдать за котлом и его гордым, сосредоточенным стражем.

Да, когда всё закончится (а я был уверен, что закончится в нашу пользу) мне придётся всё рассказать стажёру. Вполне вероятно, что он обидится. Ну, или расстроится, хотя будет делать вид, что всё нормально. Жаль только, что у него это плохо получается. Но суть в том, что сейчас я использую его «в тёмную». Если б я рассказал обо всём своей команде, то… даже не знаю, к чему бы это могло привести. Вполне вероятно, что они бы переусердствовали. А пока что… пусть будет так.

Всё шло точно по плану. Там, в тени, где никто бы и не подумал искать, за сценой внимательно следили два маленьких чёрных глазика. Рат был на месте. Мышеловка готова. Осталось дождаться, когда в неё полезет самая жирная и глупая мышь Зареченска.

* * *

Они появились ровно так, как и положено появляться местным царькам — медленно, с чувством собственного достоинства. Толпа перед ними расступалась сама, будто от их процессии шла невидимая волна, заставляющая людей шарахаться в стороны. Не из уважения, а скорее из инстинкта самосохранения, как перед стаей бродячих собак.

Впереди всей этой компании плыла Фатима Алиева. Не узнать её было сложно, пусть мы и не пересекались. Настя успела мне рассказать до этого, что это семья такая. Так что я знал, с кем имею дело. И не могу сказать, что мне это нравилось.

Фатима не шла, а именно плыла — необъятная, как гора, завёрнутая в тонны дорогого шёлка, который переливался на солнце. Её лицо было абсолютно непроницаемым, словно маска древнего божества, но в маленьких тёмных глазках сверкал острый, всё подмечающий огонёк. Рядом с ней вышагивала внучка, Лейла. Красивая, спору нет. Но от такой красоты мурашки по коже.