пергамент, развернул, пробежал глазами. Цифра была серьёзной. Очень серьёзной.

Рана ныла, напоминая о том, чего он хотел. Но деньги — тоже хорошо. Деньги нужны всегда, потому что это наёмники, оружие и влияние в столице.

— Слушаю, — сказал князь.

Белозёров чуть расслабился и вкрадчиво заговорил. Пришло время торга и обсуждения сделки.

— Расклад простой, государь. Вам нужен повар. Мне нужно, чтобы Ярмарка исчезла.

— Почему?

— Потому что пока она существует, деньги текут мимо городской казны. Люди пойдут в Слободку вместо городского торга. Ремесленники переезжают сюда, потому что здесь нет гильдейских поборов. Серебро уже оседает здесь, а не у моих мытарей.

Белозёров сложил руки за спиной.

— Через год эта Ярмарка отберёт у города больше, чем я готов заплатить вам сегодня. Через два — вдвое больше. Веверин строит параллельную экономику, которая высосет из Вольного города все соки.

Всеволод кивнул. Логика была понятна. Он и сам это видел — потому и хотел прибрать повара и ярмарку к рукам.

— И что ты предлагаешь?

— Закройте Ярмарку или передайте её мне на управление — мне всё равно. Главное, чтобы Веверин больше не торговал сам по себе, мимо городских структур. Заберите его в столицу, посадите в подвал, заставьте готовить только для вас. Делайте с ним что хотите.

Белозёров чуть наклонил голову.

— Но Ярмарка должна либо закрыться, либо стать моей.

— А взамен?

— Взамен вы получаете то, что лежит перед вами. Этоединовременная выплата прямо сейчас. Плюс город готов обсудить условия на будущее.

Всеволод побарабанил пальцами по столу. Голова работала ясно, несмотря на ноющую рану. Белозёров пришёл с деньгами — это хорошо. Значит, можно выжать больше.

— Условия на будущее, — повторил он. — Что это значит?

— Это значит, что я готов слушать, государь.

Всеволод усмехнулся. Посадник пришёл не диктовать, а договариваться. Правильная позиция.

— Хорошо. Слушай тогда ты. Деньги я возьму, но мне нужно кое-что ещё.

Белозёров чуть наклонил голову в ожидании.

— Первое. Место в Вече для моего человека. С правом голоса по торговым вопросам.

Посадник не дрогнул, но Всеволод заметил, как на секунду сузились его глаза. Место в Вече — не шутка. Это влияние на городские дела на годы вперёд.

— Это серьёзная уступка, государь.

— А я серьёзный человек. Ты хочешь, чтобы я задушил Ярмарку, которая могла бы кормить меня. Хочешь, чтобы я вытащил повара из его норы. Это работа, Белозёров, и большой риск. Церковь выдала мальчишке ктиторскую грамоту, забыл?

— Не забыл.

— Значит, понимаешь, что мне придётся объясняться с Иларионом. Старый паук умеет портить кровь.

Всеволод сделал паузу.

— Так что место в Вече обязательное условие нашего договора.

Белозёров молчал, просчитывая варианты и выгоды. Всеволод ждал. Тишина растянулась на несколько ударов сердца.

— Хорошо, — сказал посадник наконец. — Место в Вече, но только по торговым вопросам, без права голоса по военным и судебным делам.

— Принято. Второе.

Белозёров приподнял бровь.

— Ежегодные выплаты. Город будет платить мне долю от торговых сборов. Пять процентов от всего, что проходит через городской торг.

— Пять процентов? — посадник покачал головой. — Это грабёж, государь. Вече никогда не согласится.

— Вече согласится на то, на что согласишься ты. Не делай вид, что городские старшины имеют собственное мнение.

Белозёров помолчал и вздохнул с таким видом, будто Всеволод его без порток оставляет.

— Три процента.

— Четыре.

— Три с половиной и это мой последний ответ, государь. Больше я не смогу протащить через Вече, даже если захочу.

Всеволод смотрел на посадника изучающим взглядом. Белозёров не отводил глаз. Он не блефовал — действительно был на пределе того, что мог предложить.

— Договорились, — сказал князь.

Он протянул руку и Белозёров её крепко пожал.

Сделка заключена, но Белозёров не спешил уходить. Он стоял, всё ещё держа руку князя, и в глазах его мелькнула злость. Не на князя.

— Есть одна вещь, государь. На случай, если храмовники начнут возмущаться.

— Говори.

— Ктиторская грамота — серьёзная защита, но у любой защиты есть слабое место.

Белозёров отпустил руку князя и чуть понизил голос.

— Веверин делает странные вещи. Еда, которая лечит раны. Сыр с плесенью, который не гниёт. Мясо, которое зреет за дни вместо месяцев. Народ тёмный, суеверный. Если пустить слух, что всё это — не божий дар, а чёрная ворожба…

Он сделал паузу.

— Горожане сами закидают его камнями и никакая грамота не спасёт колдуна от праведного гнева толпы.

Всеволод посмотрел на посадника с новым интересом. Белозёров был не просто умён. Он был опасен и готов на всё ради своих целей.

— Ты действительно это сделаешь?

— Если понадобится, государь. У меня есть люди, которые умеют работать с толпой. Через неделю половина города будет шептаться о колдуне в Слободке. Через две — будут плевать ему вслед на улице. А там и до камней недалеко.

Всеволод молчал, переваривая услышанное. Выглядело всё очень заманчиво.

Он получал живые деньги от города. Причем много и сразу. Получал ежегодную долю от торговых сборов, а это постоянный доход в казну на годы вперёд. Место в Вече для своего человека — влияние на городскую политику. Получит повара, который будет кормить его лечебной едой каждый день. И способ нейтрализовать Церковь, если та вздумает вмешаться.

А взамен — всего лишь задушить одну Ярмарку.

Рана под рёбрами ныла, напоминая о главном. Повар нужен срочно. Не через пару дней, когда мальчишка одумается, а прямо сейчас.

— Хорошо, — сказал Всеволод. — Слухи пока не пускай. Это на крайний случай. Но будь готов.

— Всегда готов, государь.

Белозёров поклонился и направился к двери. На пороге остановился.

— Когда начнёте?

— Сегодня.

Посадник кивнул и вышел. Шаги его быстро стихли в коридоре.

Всеволод повернулся к Оболенскому.

Ревизор стоял молча, сложив руки за спиной. Лицо его было непроницаемым, но Всеволод слишком хорошо знал своего человека.

— Говори, — сказал князь. — Вижу, что хочешь что-то сказать.

Оболенский помолчал, подбирая слова.

— Белозёров — змея, государь. Сегодня он платит вам за то, чтобы вы убрали его конкурента. Завтра найдёт способ укусить вас в спину.

— Я знаю.

— И всё равно берёте его деньги?

— Деньги не пахнут, Оболенский, а Белозёров полезен. Пока полезен — пусть живёт. Когда перестанет быть полезным — разберёмся.

Всеволод подошёл к окну. Повар наверняка