немного, урезонивая себя и сознательно отказываясь от пьянящего адреналина, убаюкивал потенциальных жертв взглядом, не оставляя даже смутных воспоминаний о случившемся.

Добровольное согласие, полученное от прелестной девы или падкого на опвснве приключения юноши, тоже давно стало пережитком старины, в определенный момент Вечности превратилось в пресную и предсказуемую до мелочей игру.

Вся эта извращенная почти-тоска по острой потребности в обжигающей, пульсирующей в момент агонии крови могла порождаться лишь чересчур спокойной, сытой и размеренной жизнью. В середине двадцатого века таковая казалась наилучшим, самым безопасным выбором, альтернативой которому был лишь сон в глубокой могиле, неограниченный и до неприличия напоминающий упокоение.

Несколько раз ему доводилось видеть вампиров, пробуждавшихся в совершенно новых и непонятных для себя временах, в изменившихся до неузнаваемости городах, глупо упокоенных лишь потому, что ослабели настолько, что не сумели прогрызть бетон и камень, выросшие над ними за десятилетия.

Кого-либо судить он сам также давно отвык, но для себя подобный вариант никогда не полагал даже сколько-нибудь приемлемым.

Впрочем, о спокойной жизни теперь, по всей видимости, можно было забыть, и считая звезды после первой на сегодня крови, Зейн усилием воли подавил в себе некоторое подобие предвкушения.

Это был плохой симптом, и не только потому, что один за другим гибли те, кого он обязался защищать.

Необходимость отойти от дел и скрыться на несколько дней от Общества была бы сейчас слишком несвоевременной. Для кого-то, быть может, даже убийственной. Но что оказалось важнее, — и много хуже, — она была чревата новой пустотой, вернувшейся необходимостью метаться по миру и искать. Зейн понимал, что в этот раз, точно зная, что поиски не напрасны, не остановится, даже не обнаружив ни единого следа, провалится в эту муть с головой. Значит, нужно было удержаться, зацепиться за рациональную реальность и как следует опереться на нее.

Эрике ничего не стоило исчезнуть снова, — временный номер телефона, адрес, который она Смотрящему не сообщала, никаких обязательств.

Ночь проходила за ночью, и даже когда миновала десятая, новое убийство не случилось.

На это время она пропал с радаров, не звонила, не писала, не появлялась.

Выяснить тот самый адрес для Смотрящего не составило бы труда, но Зейн не стал делать этого из принципа, не спеша вторгаться туда, куда, с большой долей вероятности, вскоре пригласят добровольно и с радостью.

Пока у нее есть личный интерес, Эрика никуда не денется. В их случае это уже было много.

Что это за интерес на самом деле — все еще оставалось вопросом, и в этом плане он уже начинал всерьез задумываться о том, чтобы подключить собственные старые связи и связи Мердока, чтобы выяснить.

Останавливала его лишь мысль о том, насколько подобное вмешательство может нарушить предложенную ему и принятую им игру с очевидным исходом и нежелание чересчур торопиться.

Результаты экспертизы, полученные Оливией за прошедшие дни, как и ожидалось, не дали ничего, но анализ крови убитой подтвердил венерическую болезнь, определенную им по запаху. Это была слабая, хлопотная, но зацепка, позволяющая отслеживать поток клиентов в клиниках, где лечили подобное.

Методично и с максимальной осторожностью, чтобы не привлечь преждевременного внимания, проверяя автосервисы, разборы и подпольные автомастерские, Смотрящий с большим неудовольствием отмечал, что ему с трудом хватает рук и глаз.

Посвящать в происходящее слишком многих не стоило не только потому, что это грозило ударить по его собственной репутации, но и в первую очередь, в интересах дела. Приходилось опираться только на отдельных, надежных и хорошо проверенных представителей пострадавших диаспор, но зато с их помощью удалось в рекордные сроки организовать ненавязчивое, но постоянное патрулирование города.

Оно не приносило ничего, и Зейн не обольщался насчет того, что оно могло стать причиной затишья. Скорее, это было попыткой сделать хоть что-то в обстоятельствах, при которых сделать что-либо по определению невозможно.

Безумный Зейн не выдвинул бы свою кандидатуру, не был бы избран и не оставался бы на протяжении десятилетий Смотрящим над Нью-Йорком, если бы оказался неспособен решать возникающие проблемы.

Решение было лишь вопросом времени и крови, и именно последнее ему категорически не нравилось. Данных для анализа не хватало, молчали даже никогда не подводившие осведомители, но помня о том, как важно удержаться в реальности именно сейчас, Зейн смирял собственную злость.

Раздобыть конфиденциальную информацию о шамане Джулиане не составило большого труда.

Скучные, не отмеченные ничем даже мало-мальски любопытным счетаа. Потраченный на порносайты трафик. Спонтанные, судя по содержанию корзины, покупки в сомнительных оккультных магазинах.

Вопреки здравому смыслу, к которому сам же так старательно взывал, дольше всего Зейн просидел над сведениями об авиаперелетах. Токио, Варшава, Стамбул, Ванкувер, Вена, Санкт-Петербург. Шаман действительно много путешествовал, выбирая города, в которых вполне реально было встретить клиентов, заинтересованных в его предложении.

После некоторых сомнений отвергнув последний в получившемся списке пункт назначения, Зейн поймал себя на том, что всерьез раздумывает над тем, где конкретно этот недоумок мог пересечься с Эрикой. По целому ряду причин каждый из предложенных вариантов был вероятен и невозможен одновременно. Однако в одном из этих городов она сочла возможным в какой-то степени осесть.

Занятие это было бессмысленным, даже самая успешная попытка угадать не сулила никакой пользы, но с достойным лучшего приложения упорством он продолжал об этом думать.

Придерживая дверь, чтобы бесшумно войти в «Александрию» неожиданно теплым пятничным вечером, он решил, что все же позвонит.

В конце концов, не далее, как на прошлой неделе ему обещали помощь, а пара подсказок от облагодетельствованных шаманом нелюдей пришлась бы весьма кстати.

Стемнело относительно недавно, и гости в зале только начинали собираться, хотя посмотреть в «Александрии» уже было на что.

Войдя, Зейн остановился лишь ради того, чтобы убедиться в отсутствии у себя галлюцинаций, которых в последнее время так опасался.

На высоком стуле за стойкой расположилась Эрика, намеренно и весьма успешно привлекавшая к себе внимание, от которого искрился воздух. Словно не замечая то и дело скользящих по ней человеческих и не очень взглядов, она что-то негромко и увлечённо рассказывала наклонившейся к ней с другой стороны стойки Джине, стоящему тут же и лишь вскользь следящему за столиками официанту Артуру и расположившейся на соседнем стуле Кэт.

Лицо мисс Мердок в профиль казалось спокойным и довольным, как если бы она наслаждалась компанией, не просто чувствуя себя в безопасности здесь, но и будучи уверенной в том, что и за стенами «Александрии» знакомство с новым вампиром не сулит ей хлопот. Пришедшее одномоментно осознание отозвалось электрическим зарядом на коже, ударило по инстинктам так, что