— Добрый вечер, — Мердок поздоровался даже слишком сдержанно, задержал на Эрике взгляд не дольше, чем на секунду, и, забрав у Зейна сумку, кивком предложил следовать за собой в кухню.

Большой обеденный стол уже был затянут толстым слоем пленки. Лив одной рукой курила, другой что-то поправляла на металлическом подносе с инструментами, но увидев вошедших, сигарету погасила.

— Мне жаль, — это было сказано искренне, адресовано персонально Зейну и заняло всего долю секунды, но Эрика инстинктивно отступила на шаг, убираясь подальше из их поля.

Большинство знакомых ей людей, и в особенности женщин, дали бы в разы меньше сочувствия даже собственному мужу. Если Смотрящему здесь доставалось столько, значит, вторгаться к ним сейчас не просто не следовало или было невежливо. Это было почти опасно.

Зейн ответил ей коротким кивком, пресекая наметившуюся в присутствии Эрики неловкость, и Лив не стала продолжать, сразу потянула «молнию» на сумке, но остановилась.

На Джона она смотрела дольше, как будто сомневалась, стоит ли ему, — но не Кэт, — на это смотреть. Потом, что-то для себя решив, расстегнула замок, надела перчатки и вытащила завернутую в два плотных пакета голову.

Отойдя так, чтобы стоять чуть за ее плечом, Эрика попыталась представить, какие кошмары будут сегодня сниться Артуру и Джине.

Когда они уезжали, парень уже переоделся и успел смыть кровь с асфальта. На завтра Зейн дал обоим отгул, от которого оба, не сговариваясь, отказались. Происшествие не привлекло лишнего внимания в баре, если не считать нескольких вампиров, примчавшихся из-за своих столиков на запах крови, чтобы предложить Джине свою помощь и участие. И всё же, эти люди едва ли видели даже десятую долю подобного каждый день.

Распаковав голову, Лив подняла ее двумя руками на уровень глаз, всматриваясь в мертвое лицо.

— Надеюсь, собравшись спускать с этой мрази шкуру, ты не забудешь позвонить нам, — обращалась она к Зейну, но ответил ей Джон:

— Разумеется, нет.

Можно было искренне поразиться, видя, как кто-то решает за Смотрящего, — тем более, за Безумного Зейна, — но Эрика отвлеклась, услышав, как сбился пульс Кэт, стоящей за ее плечом.

Она не вздрагивала, не вздыхала и не морщилась. Ее реакция ничем не напоминала отвращение, испуг или неконтролируемый ответ почти детского организма на вид оторванной части чужого тела. Это была тщательно сдерживаемая из-за своей неуместности, но искренняя боль.

Кэт не искала опоры ни в ней, ни в ком-либо другом, не попыталась спрятаться или инстинктивно схватиться за что-то из мебели. И всё же Эрика немного повернула голову, краем глаза наблюдая за положившей голову на стол Лив, но переключая внимание в целом.

— Вы были знакомы?

Кэт посмотрела странно, как будто удивилась, обнаружив ее здесь, а потом опять поморщилась и, наконец, отмерла.

— Да. Он был… Хорошим. Давно жил отшельником и очень любил… Людей.

— Он учил меня пить полынный самогон и правильно вести себя с суккубами, — Мердок закурил, бросил простую пластиковую зажигалку на разделочный стол.

За тонкими очками без оправы разглядеть его глаза было трудно, да в целом и не требовалось. Это была не истерика и не слабость, а бешенство. Холодное, почти неконтролируемое и не сулящее виновным в случившемся ничего хорошего. Настолько, что им стоило бы помолиться своим богам о том, чтобы первым их нашел Смотрящий.

— Не стоит слишком много болтать при Кэт о своих приключениях с суккубами, — судя по тому, что затянулся он глубже и спокойнее, Лив погасила эту ярость коротко и тихо, не повышая голоса и не отрываясь от дела.

— Когда вы уже, наконец, признаете, что я не ребенок? — Кэт среагировала сразу, хотя и почти безэмоционально.

Как будто выдала хорошо заученную, не подкрепленную никаким чувством реплику.

Опустив руки в задние карманы джинсов, она задела Эрику локтем и даже не заметила.

Лив все же подняла на нее взгляд, слишком внимательный для того, чтобы соответствовать тону, а потом коротко и бледно улыбнулась.

— Когда твоему отцу было шестнадцать, он сжег в Миннесоте мотель, в котором развлекался с суккубами, а я в шестнадцать заработала первый привод. Конечно, ты еще ребенок. До сих пор гадаю, как тебе это удается.

Она снова склонилась над головой, взяла с подноса нечто, похожее на щипцы, и Зейн поймал взгляд Эрики, едва заметно качнул головой, призывая оставить все, что она хочет сказать, при себе.

Та, впрочем, ничего озвучивать и не собиралась. Просто достала сигареты, и, поднося одну из них к лицу, отвернулась, глядя в темный сад через стекло в двери заднего хода.

Лив за спиной чертыхнулась, но, судя по тону, ничего серьезного не происходило, а значит, и думать происходящее там не мешало.

Раздался приглушенный металлический звон, что-то щелкнуло, как будто сломался зуб или кость, и миссис Мердок победно выдохнула.

— Взгляните-ка на это.

К тому моменту, как Эрика повернулась, пряча пачку, Зейн уже рассматривал тонкий и острый обломок грязной кости длиной с человеческую ладонь, который она держала пинцетом.

— Что это за дрянь?

Смотрящий все же оторвался, наградил ее мрачным взглядом, но никто из людей ничего предосудительного в этом вмешательстве явно не усмотрел. Как будто ей тут было самое место. Словно она была своей настолько, что имела право стать свидетельницей всего этого. Видеть, как они переживают свое горе, паясничая над оторванной головой по всей видимости, друга. Над головой, которую, с огромной долей вероятности, через пару часов все вместе же поедут хоронить.

— Похоже на зуб или коготь, — Джон забрал у жены пинцет, поднес его к глазам, рассмотрел и передал Зейну.

— Тогда это должно быть что-то очень большое, — тот инструментом пользоваться не стал, взял обломок в руки и повертел, разглядывая и принюхиваясь. — И очень злое. Или абсолютно сумасшедшее.

— Так мило это слышать от парня по прозвищу Безумный, — Эрика обошла Кэт, чтобы забрать у него костный обломок.

В этом доме за подобные провокации вполне реально было схлопотать кол в сердце, — это она уже прекрасно понимала, то не проверить и не попробовать оказалось выше любых сил.

— Не будь скотиной, — снявшая перчатки Лив ощутимо ткнула ее в плечо и поправила выбившиеся из-под заколки пряди волос. — Голову оторвали, это точно.

— Штука, способная похвастаться подобным, насколько я помню, называется гримолками. По слухам, на редкость злобная тварь, — Эрика никак не отреагировала ни на враз потемневший