уверен, что после плясок разлагающегося мертвеца под окном Эрика уйдет.

Познакомиться с Кэт, поближе взглянуть на людей, с которыми ее бывший Мастер имеет дело, разведать общую обстановку, проверив на истинность бесчисленное множество связанных с этим партнерством сплетен, — это был отличный ход, самый логичный и очевидный. Пусть он и шел вразрез со всем, что он знал о своем Творении, он был понятен и не представлял угрозы.

Если бы потребовалось, Кэт справилась бы с ней просто потому, что в дополнение ко всему, что она знала и умела с детства, Зейн лично учил ее защищаться — не от абстрактных голодных вампиров, а от себя самого.

Однако, когда начались настоящие и такие личные неприятности, Эрика не обязана был задерживаться рядом.

Тем не менее, вернувшись вместе с Мердоком в дом, пока Смотрящий носился по окрестностям, она осталась после. Как ни странно, Лив не выразила по этому поводу ни малейшего протеста, не бросила сухо, что охрана ей не нужна, и в целом приняла ее намерение как нечто очень естественное. Так, как приняла бы подобное заявление от самого Зейна, и на фоне того, что происходило между ними в морге, это выглядело по-настоящему странно.

Трэвис, к которому они все-таки поехали, жил глубоко в лесу в полном уединении и редко принимал гостей. Садясь за руль старого пикапа, стоящего в гараже у Мердоков как раз на подобный случай, Зейн был практически уверен, что они ничего не найдут, но готов был потратить время на то, чтобы Джонатан увидел все сам.

Он понял, что ошибся, когда они оставили машину и пошли к дому пешком. Джон ничего не спросил, хотя и посмотрел внимательно, понял по выражению лица.

Тогда же он снял очки и больше не надевал, пока они не поехали обратно.

Трэвиса убили даже не дома, а в лесу неподалеку, оставили тело там же. Пока Медрок осматривался внутри, Зейн выкопал могилу вдвое глубже тех, что предназначались людям, и трижды порадовался, что они не взяли с собой Кэт. Не то чтобы это был первый увиденный ею обезглавленный труп нелюдя, но впервые это был кто-то настолько хорошо знакомый.

В прошлый раз, когда они приезжали вместе, Трэвис, стоило Кэт выйти, посмеиваясь, поставил его в известность о том, что хотел бы протянуть еще лет сто. Взглянуть на следующее поколение Мердоков, становящихся с каждым последующим все более цивилизованными.

Он осознал, что пальцы сжались на руле слишком сильно, когда одно из колец неприятно впилось в кожу, и на всякий случай сбросил скорость.

То ли нервы после разговора с Эрикой сдавали, то ли его самого задело сильнее, чем он мог предположить.

Джон тоже заметил, и, наконец, отмер, повернулся, задержал взгляд на чужих руках на черном пластике, и именно это поразительным образом вернуло в реальность. В ту самую, где хотелось окончательно отмыться от земли, избавиться от запахов крови и тлена, и подумать о том, что нужно сделать завтра.

Оповестить Общество о гибели Трэвиса. Успокоить поднявшийся переполох. Наведаться еще разок домой к шаману Джулиану. Проверить Джину и Артура на целостность психики. И подумать, наконец, над тем, как собирается держать в узде то и дело проявляющую чудеса самостоятельности и независимости Эрику.

— Ты веришь в теорию с гримолками? — словно подслушав его мысли, Джонатан щелкнул зажигалкой, прикуривая очередную сигарету и держа ее так, чтобы струйка дыма устремлялась в ночь за окном.

— Нет, — Зейн ответил коротким взглядом и снова уставился на дорогу, потому что на такой цинизм, как демонстрация беспокойства за Мердока, не хватало даже его. — Это абсолютно исключено.

— Тогда откуда коготь?

Джон, очевидно, хотел спросить не о том, подводил издалека и скорее себя, чем его, и Зейн не торопил. В конце концов, им всегда хорошо думалось вслух вместе.

— Понятия не имею, мне тоже больше никто не приходит на ум. Но с этими тварями Туманные Земли воевали триста лет, пока не истребили их полностью.

— Я знаю, как ты любишь историю, но даже ты этого не застал, — Джон хмыкнул, сбил пепел. — С другой стороны, если бы тысячелетняя тварь вылезла на свет, ее бы кто-то видел.

— Но вряд ли смог бы об этом рассказать, — Зейн хмыкнул, явно оценив пассаж о своей любви к истории, и, подумав, прибавлять скорость пока не стал. — Они жили стаями, огромными колониями, стремительно размножались и держались поближе к воде. Если бы такая хреновина вылезла в парке или в порту, была бы масса свидетелей, заголовки в газетах, чертовы камеры видеонаблюдения, наконец.

— Хреновина и чертовы камеры? — Мердок замер, поднеся сигарету к губам, но не успев затянуться. — Кажется, у вас с Эрикой действительно непростые отношения, если она довела тебя до такого за пару дней.

Попадание оказалось настолько точным, что вызвало короткую невеселую улыбку, но смотреть на Джона он все же не стал.

— Пока не уверен, но есть подозрение, что доводить меня всерьёз она ещё не бралась.

Завтра предстояло еще заняться домом Трэвиса. Разобрать вещи, найти подходящий замок. Делать это должен был Смотрящий, но Мердок решил, что это они возьмут на себя.

Это было лишь констатацией факта, и говорить он хотел явно не об этом.

— Насчет Котенка. Она не причинит ей вреда. Я понятия не имею, чего от нее стоит ждать, но она достаточно умный… человек.

— Еще скажи про честь и совесть, — Мердок выбросил окурок и развернулся к нему вполоборота, потер висок. — Они достаточно давно общаются, и если бы она хотела, думаю, уже попыталась бы. В любом случае, однажды моя девочка должна была бы влюбится в какого-нибудь старого упыря вроде тебя. Со всеми нами это рано или поздно случается. Поэтому дружба со старым упырем меня более чем устраивает, — он неопределенно дернул плечом, давая понять, что услышал все, что было ему нужно, и не видит смысла продолжать.

— Достаточно давно? — Зейн зацепился за фразу, отвлекаясь от дороги, посмотрел внимательно.

— Месяца полтора, — Джон еще раз дернул плечом и посмотрел в небо через лобовое стекло.

Зейн помедлил, а потом все же прибавил скорость.

До сих пор он не заострял внимание на «нескольких неделях», проведенных Эрикой в городе, а Мердок наверняка посчитал сроки. Он был последним, от кого Смотрящий ждал бы убийственной беспечности. Значит, было что-то, дававшее ему гарантии того, что с его дочерью все будет