Мне нужно было проверить кое-какую информацию. По всей видимости, с проверкой не сложилось.

Слишком невозмутимый тон, подозрительно спокойный голос.

— Просто скажи мне, что случилось. Возможно, я смогу помочь, — Зейн потянулся, чтобы коснуться ее плеча, и Эрика развернулась резче, чем он ожидал, сбрасывая руку.

— Не припомню, чтобы нуждалась в твоей помощи. И я, кажется, просила меня не трогать.

Они снова оказались слишком близко, и Смотрящий не обманывался насчет того, что желтые блики в глазах его Творения стали ярче из-за освещения. Эрика была в бешенстве. За считанные секунды переключилась в него из насмешливого показательного спокойствия, как бывало только если ей попадали по действительно больному месту. Как правило, подобное ее состояние ничем хорошим для окружающих не заканчивалось. Хотя и случалось оно крайне редко.

— Они все мертвы, если тебе так нужно это знать. Сведения старые, начала 50-х, а тогда с точностью у людей была очевидная проблема. Я хотела перепроверить, потому что теоретически кто-то мог уцелеть. Доволен?

В последнюю секунду Зейн остановил себя от того, чтобы сказать свое «Нет» вслух.

Эрика ни в его сочувствии, ни в его извинениях за бестактность сейчас очевидно не нуждалась.

Бросив все и уехав с ним две с половиной сотни лет назад, она никогда не выпускала из поля зрения семью.

Зейн отлично помнил трех белокурых девочек, становившихся все больше похожими на мать с каждым десятилетием. В эту ненавязчивую, тайную, но обязательную опеку он сам включился с радостью. Отчасти потому, что Эрике даже после её обращения они были дороги. Отчасти, — потому что не смог бы отказать ей, даже если бы она пожелала явиться к ним и сказать правду.

В том, насколько это помогало ему самому цепляться за реальность и держать свои проблемы под контролем, он предпочитал даже самому себе прямым текстом не признаваться. И всё же сознавал болезненно хорошо.

Слишком давно это было, слишком сложно, слишком муторно, чтобы анализировать и вспоминать.

— Мне жаль, — это было правдой, в которой Эрика, даже с учетом всех тонкостей их взаимного восприятия, не усомнилась бы.

Если бы подобное и произошло, стало бы отличным индикатором того, насколько между ними все плохо.

Глядя на то, как янтарную радужку снова затапливает зеленым, Зейн поверил на секунду, что это просто инстинкт. Он говорил, Эрика верила, — так было всегда, и ныне и присно… Но, сомневаясь в чем угодно, в искренность его соболезнований она действительно верила.

Она качнула головой, словно отгоняя наваждение, и сделала шаг назад, разрывая контакт, от которого ей было очевидно некомфортно. Развернулась и пошла дальше, глядя себе под ноги.

— Лив велела отловить для нее мертвого шамана. Она верит, что вдвоем мы справимся с этим быстрее, чем ты один.

— Велела? — Зейн едва сдержал улыбку, пытаясь представить, как это могло происходить.

Показательно отказавшаяся подчиняться ему, но принявшая пожелание миссис Мердок едва ли не за приказ вампир, как ни посмотри, была явлением весьма занимательным. Интересно, сама замечает?..

— Она твоя кровная родня?

Эрика спросила, не поднимая головы и не меняя тона, и на мгновение Смотрящий замер, уставился пустым взглядом ей в затылок.

— Кто?

— Оливия. Я спросила: она твоя родственница?

— Нет, — на это потребовалось больше усилий, чем хотелось бы.

Зейн спрятал неровную усмешку, тронувшую губы, оттого, что, кажется, вопреки всем планам, не он тут припер кого-то к стенке.

Он ожидал продолжения, аргументов, сомнений, но Эрика лишь в очередной раз пожала плечами, принимая такой ответ.

— Знаешь, о чем я подумала? Если бы ты был моим Смотрящим, и в моем городе творилось подобное дерьмо, у меня возникли бы к тебе некоторые вопросы. Тебе лучше знать, как скоро они начнут звучать здесь, но, судя по тому, что я видела, это рано или поздно произойдет.

— Хочешь сказать, что кому-то так нужен этот Титул?

Теоретически это было возможно, и Зейн осадил себя, напомнив, что так долго правит здесь в том числе и потому, что способен судить не только по себе.

— Любопытно. И у тебя, конечно, есть на примете кто-то, кто мог бы быть в этом заинтересован?

— Разумеется, — Эрика усмехнулась так знакомо, что вдоль позвоночника прошла не менее знакомая дрожь.

Опустив руки в карманы, она остановилась над самой водой, но посмотрела в небо.

— Кандидат номер один — я. Номер два — твой бесценный Айзек. Я слышала, он заявлял вполне серьезные претензии на правление, и пользуется у молодняка большим авторитетом.

— Он не мой.

— Мне наплевать, — Эрика обернулась через плечо, как будто повторение этого вслух сочла недостаточным. — Но он мог.

— Не с большей вероятностью, чем ты, — наблюдая с интересом, но стараясь не провоцировать, Зейн приблизился на шаг и тоже опустил руки в карманы, подчеркнуто демонстрируя нейтралитет. — Во-первых, он не такой дурак, каким притворяется, и понимает, что даже вызвав меня и попытавшись отбить Титул, он со мной не справится.

— Всегда можно выразить недоверие и назначить выборы.

— Есть еще «во-вторых», — город на противоположном берегу переливался тысячами огней, и Зейн невольно улыбнулся, любуясь им, как живым существом. — Айзек может недолюбливать меня, как недолюбливал бы любую власть, которая диктует ему правила. Но, даже если принять это за правду, он прикончил бы кого угодно, но не Трэвиса. Скорее уж, покусился бы на тебя.

— Нежная дружеская привязанность? Или его тоже учили правильно пить и трахаться с суккубами? — Эрика вытащила сигареты и усмехнулась, вспомнив вчерашний разговор.

— Он задолго до меня встречал Кэт из школы. А после появлялся с ней рядом там, где это было нужно, а мое присутствие считалось неуместным. Так больно он бы ей не сделал никогда, — улыбаться, глядя на город, было глупо, но улыбаться, говоря о приятном, в присутствии Эрики он не стеснялся никогда.

— А я-то думала, какого черта его мальчики за ней таскаются, — она рассмеялся, покачала головой, демонстрируя немалое удивление, а потом смяла сигарету, так и не поднеся ее к лицу. — Тебя-то как угораздило с ними связаться?

Вот оно!

Зейн знал, что она спросит. Вопрос был только в «когда» и «как», и по тысяче причин он предпочитал, чтобы спросил Эрика его, а не кого-то из Мердоков.

— Джон скорее ученый и исследователь, чем кто бы то ни было еще…

— Неожиданно для Мердока.

— Да, —