он, что большая часть из них фантазеры и мошенники. И что с жадностью следил за всеми новостями из Японии, подспудно надеясь услышать знакомое имя. И самое главное, он рассказал, как с письма от анонимного подписчика начал охоту за медиумами и спиритистами, столкнувшимися на Синтаре с чем-то необъяснимым.

– «Зло проснулось» или что-то вроде того, – вспомнил Генри. – Это было в первом письме. А потом один из погибших медиумов написал, что остров уже выбрал себе жертву. Это о Синтар, и думать не надо. И вот перед отлетом я видел знак от духов. Я не мог игнорировать все эти предостережения. Я боюсь, что с тобой может что-то случиться, пока я буду далеко.

– Ничего не случится, – успокоил его Сората и слабо улыбнулся. – Это правда. Мне было плохо. Но возможно теперь, – он мимолетно коснулся руки Генри, – что-нибудь изменится. Скорее всего, к лучшему.

В его взгляде сквозила такая неприкрытая мольба, просьба не продолжать, отложить этот тяжелый разговор хотя бы ненадолго, а Генри тяжело давалась жестокость. Он импульсивно сжал ладонь, на которую опирался, и ногти царапнули по дереву.

– Непременно изменится. Я хочу помочь тебе, но вижу, что ты этого не хочешь. Скажи, мне стоит уехать? Просто ответь, да или нет?

– Нет.

Сората выпалил слишком быстро, не успев подумать. Это было приятно.

– Тогда в чем проблема? Снова тайны между нами? Ты мой друг, Сората, возможно, я никогда не говорил, но я так чувствую.

– Зачем ты говоришь мне все это? – Сората уперся ладонями в колени и устало опустил плечи. – Все эти признания, все эти трогательные слова? Ты понимаешь, как мне больно от этого? Я не могу сказать тебе в ответ того же самого. Я… опустошен.

Один вопрос вертелся у Генри на языке, но он не нашел в себе сил задать его. Быть может, потом. Их разговор ничего не прояснил, но сильно вымотал обоих. У Генри разболелась голова, да и кожа под одеждой зудела от ожогов. Густую синь неба прочертила одинокая падающая звезда. Сората вскинул голову и вдруг улыбнулся:

– Завтра. Возможно, завтра мне будет проще. Мы вернемся к этой теме, потому что я больше не хочу тайн от тебя, Генри. Если ты мне все еще веришь, не переставай этого делать, пожалуйста.

* * *

«Сегодня утром в редакцию нашей газеты поступило известие об очередной экстравагантной выходке досточтимого лорда Уинстона Дж. Малберри, известного также своим богатством и приближенностью к королевской семье, что вовсе не останавливает означенного джентльмена от совершения поистине грандиозных глупостей. На сей раз лорд Малберри купил пустынный остров в Японском море на деньги, которые могли быть использованы для помощи нуждающимся бедных кварталов Лондона. Нашему корреспонденту стало известно, что сей необитаемый клочок суши на самом деле населен призраками и тому есть немало подтверждений, берущих свои истоки из времен седой древности. Дорогие читатели, вы, конечно же, оценили ряд статей нашего издания о призраках дома семьи N, так что слухи о паранормальных явлениях острова Онисэн не оставят вас равнодушными. Возможно ли, что лорд Малберри вслед за многими нашими не менее досточтимыми соотечественниками увлекся спиритизмом, столоверчением и им подобным? Или причина столь необычной и дорогостоящей покупки лежит глубже, среди многочисленных секретов самого эксцентричного и загадочного подданного Британской Короны?

Япония не только продала проклятый остров, но и оказала помощь в организации там британской колонии, тем самым заручившись поддержкой индустриальных партнеров. Однако вот в чем вопрос – удастся ли лорду Малберри опровергнуть мрачные легенды о нечистой силе, так пугающей жителей далекого восточного архипелага на протяжении многих веков?

В ответ на слухи лорд отговорился парой фраз: «Я не верю в глупые сказки, кои способны напугать лишь детей. Я лично докажу, что все это – вздор, а остров – просто клочок земли». Меж тем слухи множатся, обрастая все новыми жуткими подробностями. Наш корреспондент готов и дальше держать читателей в курсе этой загадочной истории»…

«Пэл-мэл гэзет»,

выпуск от 17 февраля 1887 г.

Скелеты свои

Люди в шелка завернули.

Глядят на цветы.

Оницура Камидзима

«Любовь – страшное чувство. Оно заставляет радоваться смерти одной женщины, освободившей место для другой. Я ничтожество, но ничего не могу с этим поделать, просто я давно и безнадежно влюблен».

Из дневников Кимуры Сораты, май, 2013 г.

История третья,

в которой выясняется, что помощь опоздала

Дом дышал. Он оживал ночью, как хищник в преддверии удачной охоты, ветер нежно шелестел бумагой в перегородках и дергал звонкие колокольчики, загадочно скрипели половицы порожков, журчала вода в саду и слышался мерный стук содзу[3].

Сон не шел очень долго. Генри все прислушивался, сам не зная, что пытаясь уловить. Он слышал каждый звук в доме, легко проникающий сквозь бумажные стены. Но, кроме них, было еще кое-что, беспокоящее его.

– Кто ты? – он резко распахнул глаза, почти как в детстве, когда ночью боишься увидеть склонившееся над тобой чудовище. Над Генри никто не склонялся, но он все равно не мог отделаться от чувства, что в комнате не один. На миг даже показалось, будто на створки сёдзи легла размытая тень, но, возможно, это лишь очертания деревьев, тревожимых ночным ветерком. И все же Генри поднялся с неудобного футона, чтобы зажечь свет, однако в последний момент передумал и посидел немного в темноте, собираясь с мыслями и чувствами. Способный видеть, слышать и ощущать духов, он становился совершенно беспомощным, если не мог ни первого, ни второго, ни третьего. Неуловимый призрак в доме Кимуры все время выпадал из его поля зрения, дразнил, оставаясь на периферии.

– Чего ты хочешь? – тихо спросил Генри. – Если не навредить, то тогда чего?

Вместо ответа по комнате пронесся ледяной порыв ветра, и на полу остались лежать белые лепестки траурных лилий. Но спустя пару секунд исчезли и они.

Всю оставшуюся ночь Генри мучили кошмары, а как настало утро, он и не заметил. Проснулся от легкого шелеста. Спросонья, не понимая еще его источник, Генри попытался натянуть на себя одеяло, но не обнаружил его. Пришлось все же открыть глаза, благо в этом немало помог дивный аромат яичницы с беконом.

– Доброе утро, Генри. – Сората жестом велел растерянной служанке уйти и вошел в комнату. В руках он держал поднос