на пушистое розовое облако. Но главный приз за экстравагантность ушёл Вовчику. На его тарелке возлежало нечто нежно-голубого цвета, щедро усыпанное серебристыми блёстками и увенчанное засахаренной клубникой. Сие творение носило гордое имя «Эльфийский поцелуй».

Вовчик с видом матёрого дегустатора подцепил кусочек десерта серебряной ложечкой, отправил в рот и, задумчиво поработав челюстями, вынес свой безапелляционный вердикт:

— Химия. Чистейшая.

— Вовчик! — тут же зашипела на него Даша, испуганно оглядываясь по сторонам, словно мы замышляли ограбление. — Перестань, это невежливо!

— А что такого? — не сдавался он, перейдя на громкий шёпот. — Я правду-матку режу. Выглядит красиво, не спорю. Блестит, переливается, глаз радует. А на вкус — ну чисто мыло с блёстками. Наш чизкейк, который мы с тобой, Даш, на днях пекли, в сто раз вкуснее был. Потому что он настоящий! Из творога, а не из порошка «Лунный свет» и красителя «Слёзы дриады».

— Вовчик, мы все в курсе, что наш чизкейк — кулинарный шедевр, — мягко остановила его Настя. — Но мы пришли сюда не для того, чтобы самоутверждаться. Мы пришли отдохнуть.

— Вот именно, — поддержал я её, делая глоток кофе. Кофе, к слову, тоже был отвратительным, с каким-то жжёным привкусом. — Сегодня мы не повара и не критики. Мы — обычные посетители. Наша миссия — расслабиться, съесть по пирожному и получить удовольствие. Даже если оно немного синтетическое.

Вовчик обиженно надул губы, но спорить не стал. Вместо этого он сгрёб остатки своего «Эльфийского поцелуя», закинул их в рот, проглотил почти не жуя и заявил, что в целом было терпимо. Мы посмеялись, допили свой отвратительный кофе и, оставив на столе несколько купюр, выбрались на залитую солнцем улицу.

И тут-то всё и началось.

Мы не успели пройти и десяти шагов, как дорогу нам преградила пожилая пара. Мужчина в старомодной шляпе и его спутница, хрупкая, как божий одуванчик.

— Простите, молодые люди, — с сомнением начал мужчина, разглядывая нас. — А это случайно не вы вчера… на площади?..

— Мы! — с гордостью выпалил Вовчик, прежде чем я успел даже открыть рот.

Лицо женщины мгновенно расплылось в доброй, беззубой улыбке.

— Ой, ребятушки! Узнала! Это же вы нас таким мясом вкусным угощали! Спасибо вам огромное! Мы с дедом так наелись, так довольны остались! Век бы вас на руках носили! Дай вам бог здоровья!

Пока мы, смущённые донельзя, бормотали что-то в ответ, к нам подошёл ещё кто-то. А потом ещё. Не прошло и минуты, как вокруг нас образовалась небольшая, но плотная толпа. Люди улыбались, махали руками, кто-то тыкал в нас пальцем и восторженно шептал своим спутникам.

— Гляди, это же тот самый повар, Белославов!

— И команда его! Смотри, какие молодые все!

— Спасибо вам за праздник! Так вкусно было, до сих пор вкус помню!

Реакция моих ребят была предсказуемо разной. Вовчик расправил плечи, выпятил грудь и сиял, как новенький медный таз. Он с энтузиазмом пожимал протянутые руки и даже попытался черкануть пару автографов на каких-то чеках, пока я не остудил его пыл строгим взглядом. Даша покраснела до кончиков ушей и, казалось, мечтала провалиться сквозь брусчатку. Она неловко улыбалась и пыталась спрятаться то за моей широкой спиной, то за спиной Насти. А вот Настя, в отличие от них, сохраняла олимпийское спокойствие. Она просто стояла, едва заметно улыбаясь, и в её глазах светилась тихая, тёплая радость.

Я кое-как отвечал на приветствия, кивал, улыбался и благодарил, но сам уже лихорадочно искал пути к отступлению. Такая слава, конечно, щекотала самолюбие, но уж больно она была шумной и навязчивой. Нам нужен был отдых, а не вторая рабочая смена в роли городских героев.

— Ребята, за мной, — тихо скомандовал я и, вежливо, но настойчиво проложив нам дорогу сквозь толпу, решительно нырнул с главной, галдящей улицы в тихий, респектабельный переулок.

Здесь царила совершенно другая атмосфера. Никаких криков, суеты и запаха жареных пирожков. Вместо продуктовых лавок и ремесленных мастерских — сияющие витрины дорогих бутиков, где на бархатных подставках скучали ювелирные украшения и изящные шляпки. Прохожие тут тоже были другими — дамы в элегантных платьях и господа в дорогих костюмах. Они бросали на нашу разношёрстную компанию любопытные, но холодные и сдержанные взгляды, и уж точно никто не собирался бросаться к нам с благодарностями.

— Уф, — с облегчением выдохнула Даша, когда мы отошли на безопасное расстояние. — Я думала, они нас на сувениры растащат.

— А мне понравилось, — честно признался Вовчик, с тоской оглядываясь на оживлённую улицу. — Приятно, чёрт возьми, когда тебя узнают и благодарят.

— Всему своё время, — сказал я, останавливаясь. — И славе, и отдыху. А сейчас у нас по плану культурная программа. Пойдёмте, я вам кое-что покажу.

Глава 19

Я свернул в тихий, почти безлюдный переулок. Солнце сюда почти не заглядывало, зажатое между высокими фасадами дорогих магазинов. Вовчик с Дашей плелись за мной, с любопытством разглядывая витрины, в которых отражались их собственные удивлённые физиономии.

— Игорь, а мы куда? — не выдержал Вовчик, дёргая меня за рукав. — Тут же всё такое… блестящее. И цены, наверное, как у самолёта.

— Почти пришли, — протянул я, замедляя шаг. — Потерпи ещё минутку.

Я остановился у одной из самых неприметных дверей на всей улице. Никаких кричащих вывесок, только скромная табличка из тёмного дерева, на которой искусной вязью было выведено: «Ювелирный дом братьев Толмачёвых». Выглядело это место так, будто работало ещё со времён царя Гороха.

— Так, вы двое, — я развернулся. — Ждёте нас здесь. Можете пока носы к витринам приклеить, только не дышите на стекло, оно дорогое.

Даша фыркнула, а Вовчик уже и правда прижался лбом к соседнему окну, разглядывая какие-то побрякушки.

— А ты, — я мягко взял под руку Настю, которая растерянно хлопала глазами, — идёшь со мной.

— Игорь, ты с ума сошёл? — зашептала она, испуганно оглядываясь на солидную дверь. — Зачем нам туда? У меня даже кошелька с собой нет! Нам и на пыль с их прилавка не хватит.

— Просто доверься мне, — сказал я так спокойно, как только мог, и, не давая ей шанса на побег, толкнул тяжёлую дубовую дверь.

Внутри нас встретила прохлада и такая тишина, что было слышно, как тикают где-то в углу старинные часы. Пахло старым деревом, полиролью и ещё серебром. За длинным стеклянным прилавком, протирая очки, стоял седовласый господин в строгом костюме. Он поднял на нас глаза и окинул взглядом, который, казалось, видел нас насквозь. Взгляд его чуть дольше задержался на наших простых куртках и стоптанных ботинках, но лицо осталось непроницаемым.

— Добрый день, — я постарался, чтобы голос не