— Не бойся, — Балтус улыбнулся шире, демонстрируя ровный ряд белоснежных зубов. — Здесь ты больше не будешь работать. Ты — леди.

Он наклонился ближе, почти шепча:

— И, если Дориан будет груб с тобой… приходи ко мне. Я всегда готов помочь.

«Ясно! Продолжает играть в «хорошего полицейского». Как будто не он — самый страшный из всех».

Молодой Криос, проникновенно глядя мне в глаза, поцеловал тыльную сторону моей руки.

— Вы… очень добры, лорд Балтус, — отреагировала я, в голосе изо всех сил изображая робость, почти благодарность. Только внутри царил ледяной расчёт и толика брезгливости.

«Ненавижу лицемеров! Особенно таких качественных! Но… пусть думает, что я повелась. Пусть мечтает, представляя, как я приду к нему за помощью, едва таковая понадобится. Я же тем временем найду, как отсюда поскорее убраться! В идеале — вообще выйти их этой семейки посредством развода!»

— Не лорд, — мягко поправил гадёныш. — Просто… Балтус. Мы же теперь родственники, как никак.

«Вот именно, что НИКАК!»

Он наконец отпустил мою руку.

— Что ж, очаровательная Кира. Отдыхай. Завтра у всех нас важный день.

Балтус улыбнулся — и в этой улыбке не было даже намёка на угрозу. Такой милый парень, прям обнять и плакать!

Молодой аристократ наконец ушёл.

Миссис Торн тут же приблизилась, едва Балтус скрылся за окнами галереи.

— Вы хорошо держались, — сказала она, и в её голосе — что-то новое. — Но помните мои слова, держитесь подальше от лорда Балтуса. Он…

Женщина сглотнула, резко замолчала.

Так и не договорив, она круто развернулась и пошла в обратном направлении.

Только на ступенях бросила через плечо:

— Вам пора возвращаться. Ужин принесут через пятнадцать минут. Разрешите вас проводить в комнату.

Пришлось плестись за ней обратно, но проветрилась я, действительно, хорошо.

Принесла ужин Роуз. Я угадала её по голосу, когда девушка попросила у миссис Торн разрешения войти.

Девушка выглядела неважно: бледная, всё время морщилась, пока несла серебряный поднос с двумя блюдами и вазочкой булочек.

Наверное, давали о себе знать удары плетью, которые та заработала, обсуждая хозяев за их спинами. Нехорошо, конечно, но всё же бить людей за такую провинность я считала перебором.

Еда была простой: куриный бульон, хлеб, тушёные овощи. Без изысков, которые я сегодня видела утром на столе аристократов. Но вкус лёгкого ужина от этого не пострадал.

Я ела медленно, наслаждаясь каждой ложкой.

Когда закончила, миссис Торн убрала посуду, поклонилась и поспешила оставить меня.

— Утром пришлют горничных с платьем для пикника. Тогда же будет и ванна. Приятных снов.

Женщина ушла, и я, наконец, осталась одна.

Подошла к окну.

Ночь была тихой. Только ветер шелестел листьями в саду — такими же красными, как герб Криос.

«Завтра я увижу его. Эрика Морталиса. Короля, чей гнев может стереть города. Того, кого боялись все на континенте двух королевств. Что же ему сказать, чтобы он захотел забрать меня в своё королевство?»

Я вернулась к кровати.

Под подушкой лежал флакон от целителя. Последняя порция.

Я выпила её и тут же почувствовала тепло.

Ложиться спать было страшно после прошлой ночи, но я зря беспокоилась. Сегодня у меня в комнате не было никаких визитёров.

Глава 6. Пикник

Рассвет застал меня не во сне, а в полудрёме, прерванной резким стуком в дверь — не вежливым постукиванием, а требовательным ударом, будто за ней стояла не горничная, а палач, пришедший за должником.

— Вставайте, леди Кира! — прозвучал голос, скрипучий и сухой, как пергамент, высушенный на солнце. — Шестой час! Пикник ждать не будет!

«ПЯТЬ?! Только пять утра?! Ты же сказала, что пикник начнётся не раньше девяти!»

Но миссис Торн была неумолима.

Я с трудом открыла глаза, чувствуя, как каждая кость в теле ноет в унисон с памятью о вчерашних пытках этикетом.

Но больше всего — рёбра.

Те самые, что были изрядно повреждены копытами коня, а теперь, благодаря магии целителя, экстренно быстро заживали, но не забывали о боли.

В комнату вошли трое: миссис Торн, невозмутимая, как статуя, и две горничные — одна с ведром горячей воды, другая — с платьем, уложенным на бархатной подушке, будто это не одежда, а святыня.

— Быстрее, — приказала миссис Торн, не глядя на меня. — У хозяйки нет терпения на вашу медлительность. Весь замок уже на ногах.

— Почему так рано-то? — не смогла удержаться от жалостливого тона.

— Три часа на туалет — это стандартный минимум. Особенно для вас — в прошлом городской жительницы. Сейчас мастерицы приведут в порядок ваши руки. Ноги тоже подлежат тщательней обработке. Затем массаж на всё тело, эпиляция и обработка кремами растительного происхождения, которые придадут коже сияние и здоровый вид. Далее… Так! Хватит болтать! — остановила сама себя женщина, одарив меня суровым взглядом. — На это времени нет. Вставайте, и сейчас всё узнаете сами!

Меня подняли с постели, как куклу, и повели за ширму.

Там, не спрашивая разрешения, сняли ночную рубашку, обнажив тело, всё ещё покрытое жёлтыми и зеленоватыми синяками — последствиями от падения и… вчерашнего урока «дисциплины».

Горячая вода обожгла кожу, но я даже не пикнула — это была моя любимая температура. Не то, что позавчера, когда мне пришлось купаться в бадье с еле тёплой водой.

Внутри так же всё кипело:

«Как такое может нравится — когда тебя купают едва знакомые девушки?! Быть леди — не прикольно! Чувствуешь себя куклой. Тебя можно мыть, одевать, выставлять напоказ, как статуэтку. Но я — не кукла! Я — живой человек!»

Два часа меня передавали из рук в руки, работая точно по спектру услуг, который успела огласить миссис Аманда Торн.

Потом начался вообще Ад.

Корсет.

Тугие шнуровки, затягиваемые с такой силой, будто моя талия — враг, которого нужно сломать.

Каждый виток верёвки — удар по рёбрам, каждое движение — агония, приглушённая лишь моей волей не показывать слабость.

Я стиснула зубы, впиваясь ногтями в ладони, пока горничные, не обращая внимания на мою бледность, укладывали волосы в сложную причёску, куда вплетали нити маленьких белых жемчужин, чтобы, глядя на меня, никто даже не вспомнил, что Кира — сирота из приюта.

Платье — небесно-голубое, из того самого шёлка с перламутровым отливом, что так разозлило Изару, мягко облепило тело, как вторая кожа, идеально подчеркнув изящную хрупкую фигуру, которая раньше принадлежала моей недоедавшей предшественницы, а теперь досталось мне.

Лёгкое, почти невесомое, но с тучей тяжёлых подъюбников. Да таких, что я едва могла идти. Зато теперь стало понятно, почему леди ходят так медленно и плавно —