при таком весе сильно не разгонишься!

— Прекрасно, — одобрительно кивнула миссис Торн, поправляя складку на рукаве. — Вы не опозорите дом Криос.

«О, я опозорю его. Только не так, как вы думаете».

Кареты ждали у главного входа — три чёрные громады, обитые бархатом, с гербом Криосов.

Герцог и герцогиня — в первой.

Изара — во второй, с гувернанткой.

А мне… досталась третья.

И компания из двух братьев.

Дориан, уже пьяный к полудню, ввалился в карету, едва я успела сесть.

За ним Балтус.

Последний тут же захлопнул дверцу, отрезая нас от света и воздуха.

— Ну что, — осклабился пьяно Дориан, буквально падая на лавку, стоящую напротив моей, — наконец-то ты выглядишь как настоящая жена наследника. Да, Бал? Хороша, моя жёнушка?

— Леди Кира, — мягко улыбнулся Балтус, хотя его глаза горели куда опаснее, чем у наследника герцога. — Вы, действительно, прекрасно выглядите.

Дориан нахмурился, считывая что-то на лице своего младшего родственничка.

После чего сразу наклонился ближе ко мне, обдавая жутковатым комбо: запахом спирта, мяты и… похоти.

— Я рад, что ты окончательно поправилась. Сегодня я приду к тебе.

Он усмехнулся, проводя пальцем по краю моего ворота.

— Велю горничным приготовить тебя для брачной ночи. Не люблю неухоженных девок. Ты должна быть идеальной.

Мир покачнулся.

Не от страха — от ярости, такой ледяной и чистой, что я почувствовала, как сжимаются пальцы в перчатках.

«Брачная ночь?! Ах ты, пьянь подзаборная! Чего удумал!?!»

Но на лице — ничего.

Только лёгкий румянец, опущенные ресницы, дрожащие губы, что в прочем легко сошло за демонстрацию скромного, немного нервного смущения. Кира же девственница… Что как по мне только минус.

— Я… постараюсь, господин, — прошептала едва слышно, проглатывая весь арсенал отборного мата, который крутился у меня на языке.

Дориан рассмеялся, довольный моей реакцией.

— Вот и умница! — провёл пальцами по моему подбородку и откинулся на спинку, закрыв воспалённые глаза.

А я сидела, сжав челюсти, и заряжалась полученной мотивацией:

«Сегодня. Обязательно сегодня и никак не позже! Я найду способ поговорить с Эриком Морталисом. И попрошу его избавить меня от «благостей» его «коллеги». А потом… потом разведусь! Дальше что будет — мне неведомо, но точно я не лягу в постель с этим выродком!»

Балтус внимательно наблюдал за мной всё это время, в отличие от своего брата, умиротворяюще похрапывающего.

В какой-то момент он коснулся моей руки и приложил указательный палец к своему рту, призывая сохранять молчание и спокойствие.

Нагнувшись так, что свободного пространства между нами не осталось, парень фактически вжал меня в стенку кареты. После чего я почувствовала ухом сначала его дыхание, а уж потом сам шёпот дошёл до моего сознания.

— Мой брат бывает жесток в постели… Я постараюсь его отговорить, но… Ты же понимаешь: он в своём праве. Да и никто наследнику не отказывает. Но я могу помочь… помочь облегчить твой дискомфорт. Приди ко мне сегодня сразу после пикника. Я буду нежен… Постараюсь показать тебе женское наслаждение! И, когда наступит время Дориана, тебе не будет больно.

Карета остановилась.

СЛАВА БОГУ! А то я уже в который раз за двое суток видела перед собой кровавую пелену ярости, а не реальность, которая так мерзко и подло не уставала проверять меня на прочность!

Мы приехали.

Всхрапнув, Дориан резко сел.

Балтус к этому времени отстранился от меня на достаточное расстояние и первым вышел из кареты.

Дориан — за ним, морщась от яркого осеннего солнца.

Естественно, руку подавать мне муженёк даже не подумал.

Впрочем, лакеи справились прекрасно и без него.

Как только оказалась на дорожке, мощённой гладким булыжником, огляделась.

Королевский парк выглядел весьма ярко в осеннем колорите. Огромный, как целый мир, он раскинулся перед нами, утопая в золоте осени.

Деревья, одетые в багрянец и янтарь, шелестели на ветру, будто кланялись прибывающим аристократам.

По лужайкам, усыпанным опавшими листьями, были расставлены шатры — не простые, а настоящие дворцы из шёлка и парчи, с золотыми шнурами, бахромой и гербами великих домов.

В центре — два самых больших шатра: белый и чёрно-золотой. Оба с королевскими символами: слева — солнце в лучах (Майрос Викенский, Эльдария), справа — голое дерево с корнями (Эрик Морталис, Веридан).

Аристократы потихоньку сходились именно там, под навесом, где слуги старательно раскладывали утончённые закуски и разливали целые пирамиды хрустальных фужеров.

Элита выглядела шикарно! Дамы в платьях, расшитых драгоценностями, смеялись, прикрывая рты веерами. Лорды, в камзолах, отливавших серебром или золотом в нашивках, пили вино и вели беседы, полные скрытых угроз и лести.

Всё — безупречно. И всё — ложь.

Меня повели к главному шатру.

Дориан.

Он держал меня за локоть не как муж, а как владелец.

Герцогиня шла впереди, гордая, как королева. Рядом с ней великий герцог дома Криос.

Изара — позади родителей, в моей с Дорианом и Балтусом параллели. При этом эта соплячка умудрялась бросать на меня ядовитые взгляды — очень уж ей моё платье не понравилось. Оно действительно выглядело изумительно даже среди вычурных нарядов придворных.

Я прекрасно это видела, считывая одинаково завистливую реакцию дам на меня, пусть она и была мимолётной.

Оставив это бесполезное занятие, посмотрела вперёд. Туда, где, по слухам, должен был сидеть он.

Король Веридана.

Тот единственный, кто способен лишить меня «милости» Майроса Викенского и придумать другую награду.

Тот, кого опоят сегодня, если я не предупрежу.

«Жди меня, Эрик. Я иду…»

Но ждать пришлось мне. Причём долго, потому что короли соизволили совещаться в белом шатре на свои правительственные темы.

Мне же пришлось снова и снова переживать обряд «знакомства», который учинила герцогиня. Она приказала мне и Изаре следовать за ней… и это были самые унизительные сорок минут. По крайней мере, те, что я помню.

Герцогиня Элиана повела нас — меня и Изару — по кругу, как пастух ведёт двух овец на продажу: одну — ценную, другую — для сравнения.

— Леди Веллингтон, — начала она, останавливаясь у группы дам, собравшихся у фонтана в форме солнца, — позвольте представить вам мою невестку, леди Киру Криос. Ту самую, что спасла любимца принца Веридана.

Женщины повернулись — медленно, с достоинством… которого точно там не было.

Их платья стоили, наверное, как пара деревень! Их улыбки — лживые оскалы пираний.

— Ах, вот она! — протянула одна, высокая, с лицом, выточенным изо льда и зависти. — Та самая «городская сумасшедшая», что бросилась под копыта?

— Бросилась — да, — мягко вставила другая, поправляя бриллиантовую брошь в виде змеи, — но, видимо, не настолько сумасшедшая, раз теперь носит имя Криос. Хотя… — она