Ага. Бабуля, значит, всё-таки не оставила своих планов насчет нее и меня. Интересно. Свободу она мне дала — то есть, формально ко мне лезть не будет. Но кто сказал, что к пивному ларьку нельзя зайти с черного хода? То есть, теперь она будет играть за моей спиной, претворяя в жизнь только ей известные планы. Интересно. Такое я любил. Но тут главный вопрос…

— Ань, а вот тебе самой-то это на хрена? Мы же вроде поговорили нормально и все насчет нас решили. Ты, вон, даже роль невинно обиженной так сыграла, что меня едва в изнасиловании тебя красивой не обвинили. А теперь-то что?

— Знаешь, — на миг она стала серьезной. — Надоело. Надоело корчить из себя правильную, серьезную, уверенную в себе. Я и в клуб-то пошла, чтобы попробовать расслабиться. А так не люблю я все это, — она сделала неопределенный жест рукой. — Я ж когда с тобой поговорила, удивилась сильно — ты показался мне серьезным, рассудительным, не то, что мои знакомые. Даже как-то обидно стало, что вот так все закончилось, даже не успев начаться. А тут клуб, твоя смерть у меня на глазах… Я смотрела на тебя и что-то больно кольнуло меня вот тут, — дотронулась девушка до сердца. — Стало как-то обидно, что я тебя больше не увижу, что все это неправильно, что я раньше и не жила получается, а существовала. Делала то, что от меня хотят, а не то, что хочу я. Ну, и пообещала себе, что если ты выживешь, попытаюсь все начать сначала.

— Это ты, пока я там умирал, все обдумала? — усмехнулся я.

— Ага. Все так быстро произошло. Ты упал, все замерло, потом шум. Налетели какие-то люди. Драка, полыхнуло магией. Все стихло. Тебя сразу куда-то унесли, а я все стояла и смотрела на лужу крови, что из тебя вытекла. Ты ж знаешь, я не нежная девица — в ВМВ сержанта просто так не дают. А тут прямо какая-то апатия накатила. Все эти дни только о тебе и думала и надеялась, что ты не умрешь. А когда твоя бабушка позвонила, не смогла усидеть на месте и сразу рванула к тебе. Глупо это, но зато честно.

— И что дальше? — спросил я, присаживаясь на кровать.

Признаюсь, ее речь меня тронула. Ну да, я ж не взрослый опытный мужик, прошедший через двадцать лет брака и выживший. А простой парень, еще, можно сказать, этой самой жизни не нюхавший. И конечно, на меня это подействовало. Приятно, черт возьми, когда за тебя переживают! Однако я понимал, что это все может быть лишь игрой. Поэтому, хоть немного и потек, но все контролировал.

— Предлагаю начать все заново. Ну, представить себе, что нас просто познакомил кто-то из общей компании. Постараться если уж стать не парой, то хотя бы друзьями или приятелями. Так, чтобы не переходить на другую сторону при виде друг друга, делая вид, что не знакомы. Со своей стороны обещаю не давить, не ревновать и вообще вести себя образцово-показательно.

— Не давай тех обещаний, которых не сможешь выполнить, — назидательно произнес я.

— Ладно, насчет последнего я, конечно, загнула. Но в остальном точно говорю правду.

— Что ж, идея, в принципе, хорошая — мне нравится и принимается. Что же до остального — что там за день рожденья?

— Ох, да у графини Светки Алферовой. Симпатичная, умненькая и, главное, верная. Ну, она из тех подруг, с которыми мужа смело можно за покупками отпускать. Не совратит и другим не позволит.

— А что насчет подарка? Рост, вес, цвет глаз и волос?

— А тебе зачем ее вес и рост? — озадачилась та.

— Потому как, если не знаешь, что подарить, дари украшения. Я — Романов, и не могу себе позволить прийти на праздник с пустыми руками или плохим подарком. Меня потом вся столица жмотом называть будет, подумают, что мы совсем обнищали.

— А-а-а-а, ты в этом смысле. Ростом с меня. Вес — ну, плюс-минус как у меня. Волосы темные, глаза карие.

— Ага. Значит, изумруды на ней будут хорошо смотреться. У вас тут есть ювелирный магазин, желательно артефакторный?

— Украшение-артефакт собрался дарить⁈ — округлились у нее глаза. — Жаль, что день рожденья не у меня…

— О чем спорим, молодежь? — без спроса просочилась к нам София.

— О подарке, — радостно сообщила ей Болконская. — У моей подруги сегодня день рождения, и Владимир приглашен на него.

— Уж не у Алферовой ли? — проявила та осведомленность.

— У нее. Ты ее знаешь?

— Конечно. Я с ее сестрой Дашей на одном факультете учусь в Первой Магической. И я, кстати, тоже на него приглашена. Так что, Вовчик, готовься — пойдем вместе.

— Чой-то? — проснулся во мне вечный дух бунтаря и сквернословца. — Я пойду сам, без ансамбля, один бля…

— Не пойдешь. Прийти туда без пары — дурной тон.

— Тогда вообще не пойду, — дух Бунтарства вырос еще, превратившись в духа Противоречия. — Мне и тут хорошо. А если ты свалишь на целый вечер или уж прямо на целую ночь, так вообще будет замечательно.

— Но ты должен пойти!!! — патетически подняв руку вверх, заявила Анна. И не скажешь, что буквально только что она была серьезной и какой-то собранной, что ли. — Тебя там ждут!

— Значит, примут и без пары, которую я себе на дне рожденья непременно найду. Скажу, что не местный, отстал от поезда, некому даже голову на грудь преклонить. Уверен, меня пожалеет и не обделит вниманием какая-нибудь красотка, у которой имя точно не София и не Анна.

— Так я тоже иду без пары, — Болконская была воодушевлена и настроена решительно. — Близким людям так можно. И я скажу, что ты тоже близкий. Да и вообще, ты княжич Романов, родственник самого императора. Тебе простят, даже если ты туда голый заявишься. Завидные женихи на дороге, знаешь ли, не валяются. А ты молодой, холостой — мечта любой местной девушки.

— Вот именно поэтому он пойдет со мной, — заявила Софа. — Буду следить и блюсти.

— Вот именно поэтому я с тобой не пойду, потому как право на свою свободу я уже выбил. И не всяким там, — неопределенно поболтал я рукой в воздухе, — пытаться ее ограничить.

Я свободен, словно птица в небесах.

Я свободен, я забыл, что значит страх.

Я свободен с диким ветром наравне.

Я свободен наяву, а не во сне!

Я пропел это хорошо поставленным голосом. А что? У меня слух есть и петь я могу, и многим реально нравится. Вон, даже Болконская замерла в шоке, на меня уставившись.

— Так