Нет, так-то все могли и слуги принести, но зачем гонять людей, если я все равно рядом?

Проверил, расписался, полюбовался — красота! Тонкая, мать ее, работа. Изменнице точно зайдет и пойдет. Был бы дамой, точно влюбился бы в такого щедрого и красивого кавалера, как я.

Мама тоже оценила и даже примерила. Глазки заблестели — чую, бате придется опять раскошеливаться. Ну а как же — помириться-то надо. Он у нас почти однолюб — вон, всего две жены. Третью так и не взял, несмотря на то, что братец его император прозрачно намекал.

Но отец уперся — не хочу, мол. Мама-то, если брать по факту, его вторая жена. А первую убили — на отца покушение готовили, а она под раздачу попала. Не успели ее до лекарей довести, и даже артефакт последнего шанса не спас.

Отец тогда пил неделю, а потом в окно заказчика — короля Дании, что польстился на посулы америкосов и все это организовал, — постучали «вежливые люди». Ну, и в это самое окно его и проводили. Ошиблись с направлением. Хотели-то в дверь, а он в окно.

Третий этаж — это вам не первый. Особенно когда под ним совершенно случайно кто-то поставил церемониальное копье острием вверх. Вон он на него и насадился со всего маху. Говорят, долго мучился, прежде чем помер — то копье ядом оказалось смазано. А противоядия от него не было. Точней, было, но пока довезли, уже поздно было давать.

Вот так вот в Дании сменился правитель, а папа пришел в себя. Очень грустная, а местами и поучительная история. Виновных, кстати, так и не нашли… М-да. Ну, не будем о грустном.

В общем, к назначенному часу я был готов, помыт во всех местах, причесан и благоухал «Золотой Москвой» — модным нынче в столице запахом. Это ж вам не какая-то французская подделка, а наш, чисто местный продукт. Его попробуй еще достань — очередь на месяцы вперед выстроилась. Ведь весь мир знает, что у нас лучшие парфюмеры, ага.

Для поездки я взял мамину машину с гербами Романовых. Это батя прилетел как волшебник на голубом вертолете, а она на машине примчалась, с группой поддержки в количестве сотни магов — гвардейцев рода. Вот я этим и воспользовался — ей все равно, а у меня статус и максимальная комфортность.

«Лада Империал» — имперский автопром, полностью принадлежащий государству. Не ломается… Ну, почти. Потому как на заводе все те же имперские стандарты и въедливые проверяющие. Попробуй хоть одну гаечку не докрути, то открутят уже у тебя — голову, с конфискацией.

Софа тоже поехала на машине Романовых, но уже другой — у охраны стрельнула, потому как к Зотовым она прямого отношения никакого не имеет. Нет, так-то она могла воспользоваться и транспортом княгини, но зачем, если есть Романовская — более статусная.

Хотя, я сам в принципе не шибко люблю светить своим статусом — не привык, знаете ли, несмотря на слияние душ.

Скромность и банковский счет — вот что украшает мужчину, за которым пойдет любая девушка, ценящая рай не только в шалаше. Потому как в подобном ее детям будет жить неудобно. Цинично? Наверное. Но такова реальность. Ведь заметили же, что девушки всегда влюбляются в престарелых актеров или там, например, певцов, но никогда в слесаря или дворника? Мир не идеален, что уж тут говорить.

Ладно, это я так — хандрю немного. Софе мозги прочистил — кстати, уже во второй раз, — вот и накатило. Жалко мне ее и быть ею я бы точно не захотел. Видно же, что сама в себе запуталась, а признать это не хочет. Отсюда все проблемы и агрессия. Но не мне указывать, как ей жить — пусть решает сама.

Машина скользила по магическому шоссе, оставляя за собой шлейф серебристого света. Я откинулся на кожаном сиденье, наблюдая, как за темными стеклами пробегают причудливые силуэты тамбовских кварталов.

Для москвича, даже воспитанного в традициях рода Романовых, этот город оставался провинцией — но провинцией очаровательной, словно старая шкатулка с потертыми уголками, внутри которой хранятся диковинные сокровища.

Слева от меня, на бархатной подушке, лежал футляр. Темно-синий, почти черный велюр, перехваченный шелковой лентой цвета молодой листвы. Внутри — изумрудное ожерелье и серьги, работа московского ювелира. Камни были подобраны идеально: не кричаще-яркие, а с глубинной, таинственной зеленью, словно капельки летнего леса, пойманные в холодный кристалл. Для Светланы Алферовой. Сегодня ей исполняется девятнадцать. Возраст когда можно творить и вытворять.

Я перевел взгляд на окно. За пределами машины, защищенного семейными оберегами, магический Тамбов жил своей веселой жизнью. Дома, в основном двух-трехэтажные, несли на себе отпечаток старины и волшебства: резные деревянные ставни с движущимися узорами, балконы, увитые светящейся лозой ночного плюща, чьи цветки мерцали мягким бирюзовым светом.

Мы проезжали площадь, где в центре фонтана струился жидкий серебряный свет, и местные жители, не обращая на чудо внимания, сидели на скамейках, беседуя.

Кто-то пускал по воздуху бумажных корабликов, которые плыли по невидимым течениям магических потоков. Девочка с рыжими кудряшками пыталась поймать светлячка-фейри, маленькое создание, похожее на искру с крыльями. Иллюзия конечно, но очень качественная. Видимо аристократка, потому как тут уровень не ниже старшего мастера.

— Княжич, через пятнадцать минут будем на месте, — спокойный голос старшего гвардейца, Глеба, вывел меня из наблюдений.

Он сидел спереди, его мощная фигура даже в гражданском костюме выдавала военную выправку. Глеб служил нашей семье двадцать лет, и обычно сопровождал отца, а теперь — меня.

Напротив меня, сидели еще двое — наша семейная охрана, гвардия рода. В Москве их присутствие было привычным, почти незаметным фоном. Обычно они вообще ехали в других машинах, но тут все было иначе — более явно, как некий барьер между мной и этим беззаботным миром.

Я кивнул, не отрывая взгляда от города. Москва — это давление истории, бесконечные тренировки, обязательства, ожидания. Вечное чувство, что на тебя смотрят портреты предков, оценивая каждый твой шаг. Магические арены столицы, политические салоны, бесконечные уроки по управлению наследственными потоками силы, фехтование, история родов… Иногда хотелось вздохнуть полной грудью. Не как княжич Владимир Романов, а просто как Владимир, молодой парень, которому, между прочим, тоже девятнадцать.

Поездка к бабушке в тамбовское имение стала глотком свежего воздуха, возможностью сменить обстановку. А этот день рождения — шансом отвлечься. И, возможно, развлечься. Нет, я не сильно хотел сюда ехать, но сейчас думаю, что это было правильным решением.

Машина свернула с центральной магистрали