а у меня есть, о чем поговорить с тобою всерьез, – прошу, поразмысли вот над чем. Допустим, ты не такова, как сейчас, а невелика ростом, миловидна – то есть на вид в точности как Фава. Подумай: что, если твой отец усомнился бы, вправду ли ты его дочь? Что, если в таком случае твоя жизнь стала бы гораздо, гораздо менее радостной?

Мора, сложив на коленях широкие пухлые ладони и опустив голову, снова надолго умолкла.

– Такого мне никогда еще в голову не приходило, – в конце концов сказала она.

– Но теперь-то ты над этим, вне всяких сомнений, подумаешь.

То, о чем я собирался завести речь дальше, всерьез угрожало жизни сидящей передо мною девочки, и посему мне пришлось подождать, убедиться, что голос не дрогнет в самый неподходящий момент.

– Некогда, Мора, я знал одну женщину по имени Склеродерма. Коротышку, каких поискать. Ты в свои годы уже намного переросла ее. При этом она была невероятно толста, гораздо толще тебя, нисколько не симпатична с виду. Люди над ней потешались, отпускали шуточки, а она смеялась, хохотала громче всех и сама над собою подшучивала… да и над другими, правду сказать, тоже. Все мы считали ее особой весьма забавной, и в большинстве своем любили, и чувствовали за собой некоторое пусть невеликое, но превосходство.

– А я бы ее пожалела, – призналась Мора.

– Возможно, вполне возможно. Но вот разразилась война, и Склеродерма раздобыла себе иглострел. Где, как – не знаю, да это и неважно, но раздобыла. А когда нам, жителям Квартала Солнечной Улицы, пришлось пойти в бой, Склеродерма билась наравне со штурмовиками. Возраст за сорок, низенький рост, излишки жира – все это штурмовику отнюдь не на пользу. Никому не на пользу, а Склеродерма обладала всеми тремя этими недостатками, но все равно билась как штурмовик.

Стоило мне умолкнуть, некие искорки во взгляде Моры подсказали: я вправду, как и опасался, ставлю под угрозу саму ее жизнь.

– Многие из наших женщин знали ее всю жизнь, с детства, и некоторые, устыдившись, тоже отправились в бой, хотя той же решимости и отваги ни одна из них не проявила. Когда все это происходило, мне и моей подруге, девчонке по имени Крапива, было почти в точности столько же лет, сколько тебе сейчас. Крапиве… то есть нам обоим уже приходилось драться, и как-то она сказала – причем я охотно с ней согласился, – что генералиссима Мята спокойно могла бы доверить Склеродерме командование полусотней, а то и сотней бойцов.

– А у нас женщины не дерутся, – заметила Мора. – Бывает, конечно, но редко.

Я улыбнулся.

– То есть разве что ссорясь с мужьями? Да, знаю, так оно и есть: с мужьями женщины ссорятся всюду. Но Склеродерма не только билась, пусть даже я начал с упоминания о сражениях, поскольку она начала именно с этого. Противник нам достался не из легких – храбрый, прекрасно обученный, располагавший пулевыми ружьями, а у некоторых имелись и латы. Ясное дело, в скором времени часть наших погибла, а еще многие получили ранения, и именно Склеродерма ходила за нашими ранеными под пули, бинтовала их раны, а после выносила либо выволакивала пострадавших из-под огня… и я, Мора, знаю это лучше кого бы то ни было, поскольку одним из спасенных ею раненых был сам.

– Вот бы мне встретиться с ней…

– Надеюсь, в положенный срок мы встретимся с нею оба. Ныне ее нет в живых, однако спустя долгое время после того, как сражения завершились, уже здесь, на Синем, я помогал ей с мужем строить новый дом, и она рассказала мне, в чем заключен ее секрет. Секрет этот крайне прост, но если взять его на вооружение, принесет немалую пользу. По словам Склеродермы, она обдумывала предстоящие дела. Оценивала, что тяжелее всего, что чуточку легче, что еще легче и так далее. А затем решала, какой уровень сложности ей по силам, прикидывала, насколько трудное дело сумеет взять на себя, понимаешь, Мора? Ранжировала задачи в уме. Выстраивала, так сказать, по росту.

– Кажется, понимаю.

– Допустим, она расценивала как дело самое трудное перетаскивание бревен к месту постройки нового дома. За перетаскиванием бревен шла рубка деревьев и так далее. Обе эти задачи были ей не по плечу. Обтесывание бревен и сверление гнезд под шипы тоже казались трудноватыми, однако распиливать на шипы тонкие сучья, а после остругивать их ножом она вполне могла. Это особого труда для нее не составляло.

– Бывает, я тоже так делаю, – кивнув, заметила Мора.

– Тогда она поднималась уровнем выше и начинала сверлить гнезда.

Новый кивок последовал не сразу, однако ж последовал.

– В скором, очень скором времени Бланко предстоит воевать. Так полагает твой отец, а человек он весьма здравомыслящий и в местных делах разбирается превосходно. Не стану утверждать, будто тебя, как тебе хочется, все полюбят, поступи ты как Склеродерма или хоть как Крапива. Возможно, и нет… но я, говоря откровенно, уверен, что тебя непременно полюбят и без подобных поступков. Однако, поступив как Склеродерма, ты заслужишь любовь, а это – дело совсем иное. Получить все радости, даруемые жизнью, гораздо проще, чем заслужить их, но незаслуженное радует нас разве что изредка.

– Не знаю даже, смогу ли я, – пробормотала Мора, – однако попробую. Постараюсь.

– Учти, в таком случае тебе предстоит рисковать жизнью… хотя это ты, думаю, понимаешь и без меня. Куда хуже другое: твою жизнь ставлю под угрозу я, всего-навсего затеяв этот разговор. Ты можешь погибнуть, Мора, но…

– Что?

– Погибнуть ты можешь в любом случае, как ни поступи. Не все, кто рискует, обязательно гибнут, а многие, всеми силами старающиеся избежать риска, гибнут все равно. Ты – дочь одного из первых лиц в Бланко…

– Считай, самого дюко. Папку, конечно, так не называют, но все равно.

– Тем более. Если Бланко останется в проигрыше, тебе придется весьма нелегко. Ну а теперь ступай в палестру. Уверен, ты уже здорово опоздала. Ступай с моими благословениями, чего бы они ни стоили.

– Ступай! Пр-рощай, девочка! – поддержал меня Орев.

– А насчет Фавы… ей вправду, вправду надо уходить?

– Да, – кивнул я, – ради твоей бабушки, ради нее самой и, конечно же, ради тебя.

Мора нехотя поднялась на ноги.

– У меня же, кроме нее, и подруг больше нет…

– Знаю, знаю. И не появится, пока она с тобой рядом. Наверное, ты не думала об этом в подобном ключе, но Фава, будь уверена, учла все. Еще одна подруга вполне может, как и ты, докопаться до истины, а посему Фава наверняка никого более не подпустит