две роты мехов, которые стали на пути у нашей армии, были сметены за несколько минут боя.

– Виктория, господа! – Фрязин стянул с головы шапку и подбросил ее в воздух.

– Лука, что ты чужацкими словами сыпешь? – надулся Макарыч. – Это победа!

Конечно, до полной и безоговорочной победы в этом сражении оставалось еще далеко, но после такой мощной пощечины враг просто не успел опомниться. Часов через шесть, измотанные и уставшие мы увалились на землю. Отступающие польские части оторвались достаточно далеко, и теперь можно было немного отдохнуть. Это мехи продолжали их теснить, а людям требовался отдых.

После окончания битвы за Смоленск Царь-мех вернулся на наши позиции и остановился рядом. Одна из кабин открылась, и на землю осторожно ступил старик.

– Как жизнь, служивые?

– Степаныч! А ты какими судьбами?

– Как же я мог оставаться в стороне, когда в Смоленске такое творится? Видал, какое детище отгрохал?

– Я должен был догадаться, что это твоих рук дело. Кстати, раз уж мы заговорили о частях тела…

– Это тоже мое изобретение. Гляди как гнутся! Немного доработать, и можно хоть танцевать. И вообще, у механических ног даже колени не болят, а это в моем возрасте немаловажное преимущество.

Драгунов пробыл с нами совсем недолго. Очень скоро пришла команда передвигаться дальше, а так как Царь-мех был флагманом нашего объединенного механизированного полка, Степанычу пришлось попрощаться с нами.

– Интересно, куда дальше нас занесет? – Матвеев увалился на молодую зеленую траву и закинул руки за голову.

– На Каспле станут, гады. Там место хорошее, чтобы обороняться. Успей наши части подойти вовремя, мы бы сами там стояли, – пояснил Семенихин.

– А после Каспли куда? – тут же встрял Фрязин.

– Экий ты быстрый! Сначала там победить нужно, – отозвался капитан и в задумчивости потеребил соломинку. – А вообще, после Каспли им лучше всего идти на Рудню и отступать в сторону Витебска. Вот там бои будут серьезные.

Семенихин не ошибся. На следующий день мы выбили поляков с Каспли, а потом нашу сотню бросили на Рудню. Хотелось бы, конечно, пойти с другими частями на Велиж, как-то душа теперь болела за тот городишко, но с приказом не поспоришь. Через два дня добрались до поселка почти на границе Смоленского княжества, а еще через пару дней ожесточенных боев вышли на границу княжества. Здесь нас и остановили.

– Указом Его Величества Ивана Седьмого, студенты академий возвращаются обратно. Участвовать в боях на территории союзного Полоцкого княжества они не будут, – заявил Булатов, когда все Смоленское княжество оказалось освобождено.

– Как так? – встрепенулся Буров. – Выходит, мы столько сил отдали, сражались наравне с остальными, а нас теперь сбрасывают со счетов?

– На своем веку еще навоюешься, парень! – отрезал майор. – А сейчас вы должны вернуться в академии, получать знания и совершенствовать дар. По выходным вас будут привлекать к патрулированию по Смоленску. Остальное узнаете от ректора. Пора прощаться, ребята!

Прощание действительно вышло трогательным. Макарыч, Клим, Никита… С многими ребятами мы успели познакомиться и сдружиться, а теперь оказалось, что им идти дальше, а наша война на этом закончилась.

Бал по случаю освобождения Смоленского княжества проводили в самом его сердце. Казалось, какой праздник может быть, когда за пару сотен километров продолжается война? Пир во время чумы! Но князю и императору показалось, что сейчас особенно важно устроить праздник в Смоленске, чтобы поднять боевой дух защитников и порадовать горожан, которые здорово натерпелись.

Все студенты были приглашены на бал. Здесь я видел многих ребят из Дорогобужа и Вязьмы, да и аристократов хватало. Княжеский особняк Разумовского с легкостью вместил около тысячи человек, начиная от студентов и заканчивая высокопоставленными гостями.

– Поверить не могу, что всякая чернь присутствует на балу! – презрительно произнесла Ирина Болеславская достаточно громко, чтобы я ее расслышал. Нет, она не чувствовала ко мне ненависти, только презрение. Просто дурнушка, которая презирает людей, потому что так принято в их прогнившем обществе, не более того. Не знаю кто ей вбил в голову эти стереотипы, но не мне их оттуда выбивать.

– Оглянись, тут полно черни! Куда катится наше общество? – вторила ей подруга, кажется, Соболева.

– Погоди, сейчас поглумимся, – отозвалась Болеславская.

Я без стеснения читал ее мысли, благо, для меня она была как открытая книга. Кажется, она из тех людей, которые считают, что положение в обществе позволяет ей не бороться за сохранение роли и не развиваться. Сплошной гедонизм. Такие люди ведут к упадку рода, а обнаруживают свою беспомощность, как правило, когда уже поздно что-то изменить.

– Подержи мою накидку! – скомандовала Ирина и швырнула мне деталь своего гардероба, вот только я уже был готов к этому фокусу. Накидка взмыла в воздух и остановилась возле одного из слуг, который спешил по делам.

– Милейший, будьте так добры, позаботьтесь о гардеробе дамы.

Слуга тут же схватил накидку, пробормотал что-то и помчался выполнять просьбу, а девушки, словно две гадючки, поползли ко мне ближе. Теперь в их мыслях читался интерес.

– Какое потрясающее владение даром! Интересно, в какой гимназии такому учат?

– Смоленская академия, попрошу заметить, в которой преподают лучшие умы княжества.

– Ах да, совсем забыла, что сейчас в академию набирают кого попало, даже презренную чернь.

– О, милые дамы, вам не о черни нужно беспокоиться. Они как раз очень даже милые люди, а вот среди аристократов хватает подонков, которым в академии делать нечего.

– Например? – тут же удивилась Болеславская, провоцируя скандал.

– Архипов, а тебя кто сюда пустил? – тут же нарисовался Головин. – Мне казалось, комната для прислуги этажом ниже.

– Например, Головин. Тот еще подонок и к тому же трус.

– Ты за словами следи! – тут же напыжился Александр. – Ты посмел оскорбить мою честь, а потому вызываю тебя на дуэль!

– Саш, тебе мало прошлого раза? – Головин тут же стушевался, но от своего не отступил. Оказаться опозоренным перед глазами других аристократов значит потерять уважение в обществе, а это для Головина было едва ли не самым важным.

– Моим секундантом будет Арнаутов.

– Отлично! Моим – Буров. Парни встретятся и поговорят о времени и месте дуэли.

– Требую сатисфакции прямо сейчас! – Головин покраснел от гнева.

– Саш, я не понял, теперь прям здесь морду набить, или во двор выйдем?

– Господа! Прошу без драк и дуэлей хотя бы сегодня! – тут же вмешался Разумовский, который услышал часть нашего разговора.

– Конечно, Ваша светлость. Мы не будем портить праздник выяснением отношений, – я кивнул и демонстративно отошел от Головина.

В этот момент в зал вошел сам император. Точнее, сначала вошли двое сопровождавших его офицеров, в одном из которых я узнал Волконского. Ну а второй, без сомнения,