Помните, Вольф говорил вам, что Роман Георгиевич, когда нервничает, делает разные артефакты, просто чтобы руки занять. Ну, как некоторые люди шагами комнату измеряют или начинают что-то рисовать… — начала Медведева. Я её не перебивал, давая собраться с мыслями. Она снова бросила взгляд на Эдуарда и продолжила: — Но все его поделки обычно быстро дифференцировались по возможному действию. У нас всё-таки работает отличная команда, лучшая в Российской Республике, а то и во всём мире…

— Лана Андреевна, не увлекайтесь, — я вернул её к обсуждаемой теме, пока она не свернула с неё совсем уж далеко.

— Да-да, конечно, — тут же согласилась Медведева. — Так вот, однажды Роман Георгиевич сделал артефакт, назначение которого мы не смогли понять. Вы же знаете, что Сергей Валентинович очень увлекающаяся натура. Он ночами не спал, всё пытался доработать этот артефакт, чтобы понять, для чего он был всё-таки предназначен. Кризис с вирусом отвлёк его на некоторое время от этой интересной задачи, и Сергей Валентинович пребывал не в лучшем расположении духа…

— Лана Андреевна! — в голосе Эда явственно прозвучали рычащие нотки.

— Не перебивайте меня, Эдуард Казимирович, — она снова покосилась на него. — Я и сама могу сбиться, без вашей посильной помощи. — Замолчав на мгновение, Медведева выпалила: — Мы даже сразу не поняли, когда Вольфу удалось доработать артефакт. Это было на самом деле ужасно, — она прижала руки к заполыхавшим щекам. — Вы не представляете, сколько претензий у учёных может накопиться друг к другу.

— Мне всегда казалось, что вы не сдерживаетесь, прекрасно друг друга костеря и без помощи различных сомнительных артефактов, — я хмыкнул, откидываясь на спинку кресла. — Во всяком случае, Вольф никогда ничего в себе не держит.

— Вы ошибаетесь, — Медведева вздохнула. — Абсолютную правду нельзя вываливать без разбора. Она никому не нужна на самом деле. Например, нельзя говорить начальнику лаборатории, занимающейся изучением практического применения различных физических агрегатов, что она выглядит минимум на сорок пять в свои тридцать восемь и ей не мешало бы похудеть килограмм на двадцать. Наталья Петровна прекрасно выглядит и является образцом для подражания всех женщин-учёных, просто в тот день произошёл небольшой сбой эксперимента и её слегка потрепало.

— А-а-а, — протянула молчавшая до этого времени Ванда. — Ну тогда понятно, откуда у Вольфа такой замечательный фингал. Ну, это ему ещё повезло, если он действительно ляпнул подобное.

— Нам удалось Сергея Валентиновича отбить, и это было непросто, — Лана посмотрела на меня и несмело улыбнулась.

— Лана Андреевна, когда вы всё-таки поняли, что сделал Гаранин и сумел закончить Вольф? — спросил Эд, о чём-то напряжённо размышляя.

— Когда я сказала Довлатову, что он хоть и Тёмный, но не соответствует моим представлениям о них. Что мне всегда казалось, что Тёмные — это воплощение опасности, что одно присутствие рядом адепта смерти выносит мозг и заставляет сердце колотиться с непередаваемой скоростью. Что почему-то такие странные мысли у меня всегда проносятся в голове при виде Эдуарда Казимировича, а вот Довлатова охота потискать и поплакаться ему в жилетку, — тут она закусила губу, снова покраснела и уставилась в стол, промямлив. — Собственно, тогда мы узнали, что на Тёмных артефакт не действует.

— Твою мать, — с чувством выругался я. — Как давно вы знаете?

— Как давно я знаю что? — она подняла на меня глаза.

— Что мы с Эдуардом Казимировичем Тёмные? — сквозь зубы процедил я.

— Я догадывалась давно, — она пожала плечами. — Эдуард Казимирович очень красив, и он очень опасен, я вам только что описала те чувства, которые возникали у меня в его присутствии. Но, несмотря на этот неуловимый флёр смертельной опасности, мне и в голову не пришло, что он может быть моим парнем.

— Ну конечно, — я провёл рукой по лицу. — Как такое совершенство можно руками трогать? Правда?

— Почти, — не стала скрывать очевидного Медведева. — А вы его родной брат, и это видно сразу, когда вы рядом стоите. Такое сходство невозможно игнорировать. Просто он, в отличие от вас, не скрывает своей сущности. А сегодня мы получили подтверждение своим догадкам, вы же не свихнулись. И артефакт-подавитель внешнего воздействия на разум среди вас только Ванда носит.

— Этого стоило ожидать, — Эд покачал головой. — Как вы додумались применить артефакт в СБ⁈ — заорал он и оторвался от стены, делая шаг в сторону Медведевой. При этом он совершенно перестал стесняться и призвал дар. В комнате заметно похолодало, а зрачки на глазах Ланы дрогнули и во взгляде появилось неподдельное восхищение.

— Нам же нужно было проверить, — пискнула Медведева, вжавшись в спинку стула, не спуская взгляда с Великого Князя, медленно приближающегося к ней. — Причём проверить на людях, которых жёстко тренировали не выдавать правды даже под страшными пытками. На таких, как Иван Михайлович и его ребята.

— Вы нас могли предупредить о своём чудовищном эксперименте? — Эд наклонился над ней, и Медведева начала сползать со стула на пол, чтобы увеличить расстояние между ними.

— Тогда эксперимент не был бы чистым, — пролепетала Лана, а я готов был в этот момент её убить. — Мы отключили артефакт, как только вы вошли…

— Лана Андреевна, неужели вы думаете, что Тёмные маги, причём не просто Тёмные маги, а члены Семьи, никогда не пытались сделать что-нибудь похожее? — вкрадчиво поинтересовался Эдуард, не сводя пристального взгляда с начальницы научного отдела.

— Что? Я не думала об этом, — наконец, промямлила она, но потом выпрямилась и с нескрываемым интересом подалась вперёд. — А вы знаете об этом, да? Но тогда почему эти разработки не дошли до нашего времени?

— Потому что они не действуют на тех, у кого разум защищён, как, например, у Ивана Михайловича, — терпеливо пояснил Эд.

— Но артефакт работает, — нахмурилась Лана, явно не понимая, о чём говорит стоявший над ней Тёмный.

— Да, потому что тот же Рокотов и его люди сейчас вылили друг на друга то, что в них накипело. То, что не нужно было скрывать. И в данном случае эту же роль прекрасно выполнило бы спиртное. А вот если бы вы применили артефакт во время допроса и попытались бы вытащить у того же Ивана Михайловича секретную информацию, то просто спалили бы ему мозг! — процедил