было установлено огромное зеркало, в котором Рерих отражалась целиком. В это зеркало психолог периодически поглядывала, не прекращая говорить.

— Я полностью согласна с вашим заключением, — произнесла Гертруда Фридриховна немного резче обычного. — Но Дмитрий Александрович слишком занят и ещё больше закрыт, а давить на него чревато. Как бы то ни было, но эта работа мне определённо нравится, — она откинулась на кресле и закрыла глаза.

— Похоже, сумасшествие у психоаналитиков приобретает гипертрофированные черты, — пробормотала Ванда, выскакивая из кабинета, чтобы Рерих её не, дай боги, не заметила.

Пробегая мимо кабинета отдела кадров, откуда доносилась такая ругань, что она невольно покраснела, Ванда влетела в кабинет Демидова.

— На первый взгляд, ты выглядишь вполне здоровым, — слабо улыбнулась Ванда, подходя к столу, за которым сидел Демидов.

— Этот мир явно сошёл с ума, — протянул Лео и провёл специальным утюжком по своим и без того гладким, блестящим волосам. — И мне страшно быть в нём практически единственным островком рациональности и адекватности.

— Что ты делаешь? — Ванда покосилась на его руку, останавливаясь на полпути и не решаясь подойти ближе.

— Как это что? Я наконец решил заняться собой, потому что внезапно понял, что, работая здесь, перестал выглядеть так, как подобает, — Демидов раздражённо повёл плечами. — Волосы должны быть абсолютно прямыми…

— Понятно, — серьёзно кивнула Ванда. — Я, пожалуй, попозже зайду.

Выйдя в коридор, она вытащила пистолет из кобуры, проверила магазин и пошла в сторону научного отдела. Пистолет она захватила из своего сейфа, прежде чем начать обследовать огромное здание СБ. Подойдя к научному отделу, Ванда решительно открыла дверь ногой и вошла в первую лабораторию, поразившись про себя стоявшей там тишине.

* * *

Эдуард стоял возле Ольгиного стола и рассматривал лапшу в картонной банке. Он поднял её, прочитал состав, понюхал и скривился.

— Какая феноменальная гадость, — произнёс он, медленно поворачиваясь к нам и разглядывая Ольгу так, словно впервые увидел. — Сними кольцо, — он сказал это вроде бы спокойно, но что-то в его голосе было такое, от чего даже у меня мурашки по спине побежали.

Я думал, что видел до этого разозлённого Эда? Да вот ничего подобного. Он так, был иногда в плохом настроении, а то и вовсе развлекался. Сейчас же он пребывал в таком бешенстве, что от одного взгляда в холодные глаза колени начинали подгибаться. Вот теперь я понимаю, почему Хрущёва так его боится. Единственная из всех ныне живущих. Ей-то как раз не посчастливилось испытать это бешенство на себе, так сказать. Ольга что-то пискнула и спряталась у меня за спиной, а взгляд Эда переместился с неё на меня.

— Я буду очень признателен, если мне кто-нибудь объяснит, почему такие вещи я узнаю последним, — процедил он, не повышая голоса и совершенно не меняясь в лице.

— Складывается впечатление, что ты не рад, — я криво улыбнулся.

— Ну почему же, — в его взгляде промелькнула задумчивость. — Только сейчас пребываю в замешательстве: смогу ли я убить мать моего ребёнка, или всё-таки нет? Оля, сними кольцо, не зли меня ещё больше.

Ольга вышла из-за меня и стянула с пальца перстень, передав его мне. После чего отошла в сторону. На Эдуарда она в это время не смотрела.

— Ты не позаботился отречься от имени своих потомков, — заметил я, теперь уже более внимательно рассматривая тёмные нити, пронизывающие, казалось, Ольгу насквозь. Ребёнок не мог контролировать дар, и формирующийся источник бурлил, наслаждаясь такой кратковременной свободой. — Но зато теперь понятно, почему на неё так система защиты постоянно возбуждалась.

— Я не думал, что у меня когда-нибудь родится сын, — Эдуард медленно провёл рукой по лицу и обратился к Ольге. Напряжение заметно снизилось, значит, накал бешенства слегка уменьшился, но я бы всё равно никому бы сейчас не посоветовал попасться Эду под горячую руку. — Дождись меня здесь. Сегодня ты переезжаешь ко мне, и, Оля, это не обсуждается.

Может она и хотела как-то возразить, но не успела, потому что дверь в этот момент распахнулась, и в приёмную влетела Ванда.

— Насчёт Лео мы ошибались. Не думаю, что он стал бы выпрямлять свои волосы на рабочем месте просто так, — с порога начала она.

— Что он делает? — опешил немного я, возвращаясь в реальный мир с его реальными проблемами. — Как это «выпрямлять волосы»? Чем он их выпрямляет?

— Утюжком. Дима, не тупи. Про Рерих вообще не спрашивай, она сейчас проводит сеанс психотерапии сама с собой. А вы, выяснили, почему Ольга не сошла с ума? — выпалила она и тут же вздрогнула, взглянув на Эда. — Ого, и что тебя так раздраконило?

— Что в лаборатории? — я быстро переключил её внимание на другую проблему. Сомневаюсь, что Эдуард сможет сейчас что-то объяснить, никого параллельно не прирезав просто для успокоения нервов.

— О, вот поэтому я вас и ищу, — Ванда перевела взгляд на меня. — Идёмте быстрее, пока эти козлы ещё что-нибудь не учудили.

Мы с Эдуардом переглянулись и шагнули к двери, а Ольга опустилась на стул Полянского и закрыла лицо руками. По лицу брата в этот момент скользнула улыбка, и я снова вздрогнул. Похоже, кто-то сегодня всё-таки может пострадать. Тряхнув головой, я быстро вышел вслед за Вандой, убеждая себя, что без моего одобрения Эд никого не убьёт.

* * *

Звонок в дверь раздался неожиданно и оттого прозвучал очень громко. Анна вздрогнула и бросила взгляд на Романа, сидевшего в этот момент на диване и пристально рассматривающего её.

— Кто это? Ты кого-то ждёшь? — тихо спросила она.

— Вечеринку захотел закатить, — усмехнувшись, ответил ей Рома. — Ну а что, неплохо было бы повеселиться, знаешь ли. Давай твоего мужа позовём? Устроим весьма пикантный тройничок? Я себя сейчас хорошо контролирую, так что могу позволить себе некоторые эксперименты и разнообразия?

— Что ты несёшь? — Анна поморщилась.

— Да, ты права, — Роман сокрушённо покачал головой. — Моя жена этого явно не оценит, если узнает. Она, конечно, не Лизонька Полянская, но убивать умеет, а мне пока моя жизнь дорога, как ни странно.

— Ты что, действительно женат? — Анна стиснула кулачки.

— А я тебе об этом разве не говорил? — Гаранин поднял руку, продемонстрировав обручальное кольцо.

— Ничего не понимаю, — Анна сжала пальцами