Эд, прекрасно знающий, как работает защитный барьер на разуме Рокотова. — Как вы практически убили Егора и чуть не покалечили других эрилей нашего ведомства! Теперь, во всяком случае, понятно, что именно с ними произошло, — скривился Эдуард и сделал несколько шагов назад.

— Но это была только общая выборка, частные эксперименты мы не проводили, тем более любой артефакт можно доработать…

— Мне сказать Рокотову, что вы хотите его убить и сделать это осознанно и целенаправленно? — уточнила Ванда, сжав губы.

— Что? Нет, я не хочу убивать Ивана Михайловича, — Лана замахала руками. — К тому же, вы не можете быть уверены в точности своих прогнозов.

— Мне любопытно, — неожиданно протянул Эд, разглядывая украшение на голове Медведевой. — Эта шапочка экранирует только направленную энергию артефакта, которая похожа на лёгкое ментальное воздействие по своей природе, или может защитить от полноценного воздействия хорошо обученного менталиста на разум?

— Давайте я позову Лео, и он проверит это на сотрудниках научного отдела? — улыбнулась Ванда.

— Неплохая в целом идея, — щёлкнул пальцами Эдуард. — Я переговорю с ним на эту тему. Мне нужно будет убедиться в эффективности этого приспособления прежде, чем вас всех уволить.

— Нет, я вас не буду увольнять, — закрыв глаза, я ещё и рукой прикрыл их для надёжности. Потому что внезапно понял, что хоть сейчас и не подходящий момент, чтобы во мне наконец-то взыграла кровь Семьи, но удержаться от этого я вряд ли смогу.

— А что вы с нами сделаете? — Медведева перестала сползать, потому что Эд ухватил её за плечо, рывком вернув на место.

— Я подопру дверь отдела обычным бревном и сожгу всё, что находится внутри, тёмным пламенем, — прошипел я, открывая глаза. — И клянусь, в этот раз испытаю чистое, ни с чем не сравнимое удовольствие, представляя, как вы в нём корчитесь!

— Вы не сможете нас сжечь, вы слишком добрый для подобного, — уверенно парировала Лана.

— Дмитрий Александрович, может быть, и не сможет, а вот я — вполне, — перебила её Ванда. — Но я не буду этого делать, потому что именно благодаря вашему чёртовому артефакту я узнала правду про Рому, а Эдуард не будет этого делать, потому что не владеет тёмным пламенем.

— Так и ты им не владеешь, — вскинулась Лана, но тут же отпрянула, увидев ледяную улыбку, застывшую на лице моей подруги.

— Я бы воспользовалась обычными спичками, не переживай, — проворковала Ванда, продолжая улыбаться. — Что до Эда, то он, возможно, даже не в курсе их существования, так что, считай, вам повезло.

— А вообще у меня есть идея, как поступить с вами и прикрыть ваши несанкционированные эксперименты. Я вас всех отправлю в тюрьму по статье о государственной измене, лишив всех ваших игрушек и развлечений, — ровно проговорил я. — Даже заставлю телевизор снять. Думаю, это будет лучшим наказанием. Так вы никому больше не сможете причинить никакого вреда.

— Вы не посмеете, — прошептала Лана, всхлипнув.

— Я? Ещё как посмею. Меня как раз сегодня в порыве приступа откровенности назвали самым жестоким человеком в СБ, — сказал я, поднимаясь из кресла. — Но я придумаю наказание завтра. Уже поздно, и нам действительно не помешает отдохнуть. Да, я вам не обещаю, что смогу удержать Рокотова, который точно сожжёт вас всех к чёртовой матери, как только узнает причины своей откровенности, такой несвойственной ему. Так что не советую идти домой. Оставайтесь здесь и начинайте придумывать оправдания и извинения, которые устроят всех. А также предоставьте мне завтра рациональные предложения, как можно эту дрянь использовать, ограничив её действие, например, одной комнатой, — говоря это, я уже прикидывал, где можно применять данный артефакт. В допросных комнатах.

Ванду защищает артефакт, Дениса — его страшный дар. А больше следователей у нас пока всё равно нет, ну а появятся, так на них можно шапочку из фольги надеть, но в таком случае это явно сможет подорвать авторитет СБ. Ладно, для отдельных людей специальную отдельную комнату сделаем.

— Но, о каких извинениях вы говорите, Дмитрий Александрович? — взвыла Медведева, видимо представив, как будет просить того же Вольфа попросить прощение у Рокотова. Боюсь, наш Сергей Валентинович в любом случае одним фингалом не отделается, а отбить его у взбешённого полковника у коллег вряд ли получится. Я в этом случае и на себя не поставил бы.

— Об искренних, Лана Андреевна, — я обогнул стол, направляясь к двери. — Вам сейчас Эдуард Казимирович объяснит, какими должны быть извинения, чтобы даже Иван Михайлович их принял, не сломав Вольфу руку в трёх местах.

— Почему именно руку? — пробормотала Медведева.

— Потому что голову выдающегося учёного Ваня трогать не будет, он же не отморозок, но что-то сломать будет надо, чисто для профилактики, — пояснил я, выходя из кабинета и прикрывая за собой дверь.

В коридоре меня ждали Ольга и Лена. Ольга с философским видом разглядывала какой-то журнал, а Лена стояла, прижавшись к стене и закрыв лицо руками.

— Что читаешь? — спросил я, подходя к ним и обращаясь к Орловой.

— Похоронный каталог, — ответила она, поднимая на меня взгляд. — Судя по вашему виду, Дмитрий Александрович, нам скоро понадобится много хороших венков в пределах бюджета СБ, разумеется. Не волнуйтесь, я всё организую по высшему разряду.

— Откуда такая одержимость смертью? — спросил я у неё прямо, беря за плечи и глядя прямо в глаза. — Если не хочешь говорить, просто позволь мне посмотреть.

— Я не понимаю, о чём вы говорите, Дмитрий Александрович, — Ольга тряхнула головой.

— Ну хорошо, спрошу у Эдуарда, — я отпустил её и повернулся к Лене. — Приготовься, сейчас мы с помощью портала домой переместимся. Тебе Эд тоже на всякий случай допуск открыл.

Лена только помотала головой и всхлипнула.

— Мне так стыдно, — прошептала она, закрыв лицо руками. — Что ты обо мне сейчас думаешь, боюсь даже себе представить.

— Я думаю, что моя жена оказалась на редкость ревнивой и мне нужно быть осторожным, — я улыбнулся, обхватил её за талию и рывком прижал к себе. — Лен, я устал, мне нужно отдохнуть и привести мысли в порядок. Завтра ещё решать, что с этими дятлами от науки делать, чтобы не убить их ненароком. Кто бы что ни