он, видимо, не настиг её в очередной раз… в том грязном переулке. Само видение я не видел, поэтому подтвердить слова девицы не могу. Однако… — мне достался пристальный взгляд, — я бы советовал прислушаться к… девчонке. Миленькая, честная простушка. Она не способна хитрить.

На этой секунде своей характеристики я недовольно поджала губы.

Король молчал некоторое время. Потом кивнул.

— Хорошо. Я предпочту поверить, чем потерять такой ценный кадр!

Он сделал шаг ко мне.

— Я не могу развести тебя с Дорианом напрямую. Это вызовет… непонимание. Но! Я могу «присмотреть» за тобой до тех пор, пока через три месяца глупый закон Эльдарии сам не аннулирует твой брак. Тихо. Без потерь. — Эрик кивнул в сторону своего личного телохранителя. — Он будет следить за тем, чтобы ты не забеременела от паршивца Дориана. Защищать. И… помогать.

Я похолодела, не до конца понимая смысла слов короля.

— Что? Но я же… Я хочу не только не беременеть, но и вообще… эм… делить постель с Дорианом! Скотский подгон, кстати, — вспылила, не сдержавшись от глухой злости, теряя маску скромницы окончательно. — Лучше в бедности прозябать… захлебнуться в грязной луже, чем жить в замке Криос и иметь дело с его обитателями!

Эрик поморщился.

— Верю, — согласился король. — Но у меня не было и нет власти на этой земле. Здесь правит Майрос… и когда он решительно взялся «благодарить» тебя, девочка, у меня не нашлось резона идти наперекор его воле… Тогда не нашлось. Сейчас же, когда ты раскрыла свой дар нам, изъявила желание выйти из рода Криос и… «послужить» на благо моего королевства, — Эрик обманчиво мягко улыбнулся, — я не собираюсь отказываться от предложенных возможностей.

— Эти возможности, — напомнила о своих интересах, — будут работать только в том случае, если я буду чувствовать безопасность и определённую свободу… Хорошо бы «определённую» магическим контрактом, который не нарушит никто из нас.

Морталис вскинул подбородок и тихо засмеялся. Потом повернулся к стражу:

— Она мне нравится. Я хочу, чтобы ты не дал Дориану прикоснуться к девочке. Любым способом. Даже если это будет означать убийство. Одна просьба: пусть подозрение не падёт на Веридан.

Рейвен не шелохнулся. Только чуть сжал челюсти и коротко кивнул, лениво переводя на меня тяжёлый взгляд.

— Я услышал тебя, — протянул страж, и я различила в его голосе обманчивую мягкость. Такую, которая как бархат прикрывающий сталь, стоит порыву ветра сдёрнуть его, как горла коснётся смертельное оружие. — Никто не коснётся твоей маленькой протеже.

Я замерла, ни к месту вспоминая недавнее видение. Рей очень даже касался меня там!

Эрик усмехнулся, не подозревая, что сейчас крутится в моей голове, и не видя, как меня мурашит.

— Что насчёт договора… у меня есть прекрасное решение.

Но узнать его прямо сейчас, видимо, мне было не дано!

Эрик резко замолчал, повернул голову и посмотрел в сторону выхода.

Полы шатра дёрнулись, и внутрь вошёл Балтус.

Он был весь перепачкан кровью. На руке — глубокая царапина, но при этом держался молодой лорд Криос вполне уверенно.

Увидев нашу троицу, он не удивился.

Повернулся к Эрику и поклонился.

— Псы убиты, Ваше Величество. Король Майрос желает лично принести вам свои глубочайшие извинения. Прошу… следуйте за мной. Кира… Ты в порядке, сестра? Дориан… очень переживает. Он ожидает тебя в золотом шатре вместе с остальными членами нашей семьи.

Я вся сжалась. Страх вернулся.

Вроде Эрик и пообещал, что меня в обиду не даст, что поможет тихо дождаться аннулирования брака, а беспокойство опять встало у руля.

«Потому что Морталис не сказал ничего конкретного! — мысленно огрызнулась. — И что за решение он там придумал?!»

— Леди Кира, — улыбнулся во все тридцать два король Веридана, выставляя локоть. — Позвольте сопроводить вас в шатёр. Давно передо мной никто не извинялся.

«Не успевал дожить», — читалось во взгляде тёмного мага.

Дрожащими пальчиками я подцепилась за предложенный локоть Морталиса.

Балтус поджал губы, но развернулся и первым пошёл на выход.

В макушку мне дышал Рейвен, следующий за нами попятам.

Именно он заставлял меня нервничать больше всего, как ни странно! А всё потому, что сладкая нега, вызванная недавним видением, до сих пор гуляла в моей крови, путая мысли и чувства.

Мы вошли в золотой шатёр под гул множества голосов, смешанных с тяжёлыми духами эльдарийской знати.

Майрос Викенский восседал на низком диване, обитом парчой, с бокалом вина в руке и фальшивым сожалением на лице, будто только что узнал о трагедии, а не стоял в самом эпицентре, наблюдая за тем, как его собственные псы гонятся за пятилетним ребёнком, его щенком и дурочкой, бросившейся эту парочку спасать!

Рядом с ним, сидя на подушке, будто ангел в бархатном платье, улыбалась принцесса — та самая белокурая девочка, что висела на дверях псарни после того, как освободила из неё чудовищ.

Её глаза, голубые, как летнее безоблачное небо, скользнули по мне с ленивым любопытством, а потом вернулись к пирожному, которое она аккуратно разламывала пальчиками и клала себе в рот, жмурясь от наслаждения.

— Ах, вот и вы! — воскликнул Майрос, поднимаясь с дивана с неожиданной для его комплекции ловкостью. — Мой дорогой Эрик! Примите мои искреннейшие извинения! Это ужасное недоразумение… ужасное! Моя дочь — непослушная шалунья, а няня — безалаберная дура! Она не уследила за ребёнком, позволила ей подойти к клетке… — он махнул рукой, будто отгоняя муху, — уже наказана, разумеется. Двадцать плетей — и в канаву. Больше в мой двор не вернётся!

Внутри всё похолодело.

Двадцать плетей.

За то, что не удержала ребёнка от убийства?

А сама убийца — сидит, ест пирожное, и улыбается!

Эрик молчал.

Видимо по достоинству оценил «такое_себе_извинение»!

Морталис стоял, как скала, но я видела, как крепко стиснуты его челюсти, как сжимаются пальцы на рукояти меча, висевшего на поясе в ножнах.

В глазах мага тьмы плясали огоньки — отражения от фонариков шатра, но почему-то мне в этой пляске виделось что-то зловещее. Как будто вот-вот, в любой момент, пляска потеряет контроль и обратиться в огонь.

— Дорогой Майрос, — наконец произнёс Эрик. Голос его был тише шелеста листьев, но в нём чувствовалась сила, способная сокрушать стены крепостей. — Ваши извинения приняты. Надеюсь, что наказание понесёт не только нерадивая няня вашей дочери, но и сама принцесса — виновная в равной степени с гувернанткой.

Майрос побледнел, но тут же восстановил маску добродушия.

— Ох, Эрик, вы всегда так серьёзны! Это же дети! Они не ведают, что творят! Но… раз уж вы так обеспокоены, позвольте мне вознаградить ту, кто спасла вашего сына! Леди Кира! Подойдите!

Он