в четырёхэтажном здании, куда вошли Роман и Ярослав Николаевич, располагались офисы, некоторые явно давно закрытые. И всё же львиную долю одно- и двухэтажных помещений вокруг занимали склады, возле которых практически постоянно крутились несколько рабочих, что-то перемещавших к подъезжавшим грузовикам при помощи тележек для палет.

На вошедших никто не обратил ни малейшего внимания. В том числе и те, кому это, вообще-то, полагалось по должности, – вахтёрша и охранник, видимо, полагали, что здесь, вдали от обжитых мест, не может быть посторонних. Зотов и Гончаренко поднялись по лестнице на четвёртый этаж, где начальник, после недолгих извинений за конспирацию, наконец представил Роману свою частную лабораторию.

Ярослав Николаевич арендовал несколько комнат, в числе которых Роман неожиданно обнаружил крохотные санузел с душем и кухню. В помещении, которое можно было назвать основным, располагался онейрограф непонятной модели. Непонятной объективно – прибор явно собирался из деталей разных моделей, а что-то и вовсе изготовлялось тут же, в соседней комнате, «мастерской».

Работать с Зотовым оказалось намного интереснее, чем даже создавать сны. Хоть совместных опытов было пока не так много, Гончаренко всё же был ими впечатлён. Чего стоили только их эксперименты с физическими законами в сновидениях, вроде его вступительного испытания с лестницей. Или сны, в которых по воде можно было бегать, если достаточно быстро шевелить ногами. Сны, в которых снижена гравитация. Сны, где можно видеть сквозь стены. Сны, где кажется смешной любая фраза. Самое интересное – не формировать сновидение с экспериментальными вводными, а вносить их туда, где их изначально не было.

Ярослав Николаевич не просто создавал сны – он исследовал границы возможного. В первый же день Зотов показал на лежавший на столе лист бумаги.

– Пиши здесь любые вопросы о сновидениях, которые у тебя возникают. Со временем мы найдём ответы на все, – сказал он тогда.

Лист был исписан десятками вопросов, но новые периодически добавлялись:

Можно ли войти в сон другого человека под иным обликом, общаться с ним и не быть узнанным?

Реально ли внушить человеку ложное воспоминание, чтобы, проснувшись, он был уверен в его реальности?

Можно ли запретить человеку проснуться, даже если он уже понял, что находится во сне?

Можно ли заставить человека проснуться так, чтобы он посчитал пробуждение естественным?

Существует ли расстояние, на котором становится невозможным вхождение в чужой сон?

Можно ли изменить во сне моральные координаты человека?

Можно ли убедить сновидца в эндогнозисе, что его сон на самом деле не его, и наоборот?

Как «выкинуть» из сновидения человека с высокой онейрогномикой?

Как запретить другим сновидцам входить в свой или чужой сон?

Последние два вопроса были подчёркнуты. Самые важные, интересные, приоритетные? Тогда он ещё не спросил об этом Ярослава Николаевича. Но свои вопросы уже на лист добавил. И это мотивировало Романа сильнейшим образом.

Гончаренко однажды даже поделился с начальником своими планами попроситься обратно в отдел тестирования. Ведь интересных задач ему хватало и здесь, а работа архитектором забирала слишком уж много энергии. Но Зотов отговорил, сказав, что пригодится всё. Да и такими кульбитами Роман точно привлечёт внимание «Легиона» – вневедомственной охраны, а фактически и службы внутренней безопасности «Фабрики снов».

* * *

– Привет, Олежка! – говорю.

Олег смотрит на меня, и я слышу, как скрипят ржавые шестерёнки в его голове. Олег – один из охранников склада. Их с Зотовым общение заходило лишь чуть дальше, чем «здравствуй – до свиданья». Известно об Олеге мне немного: ему около сорока, приехал в Москву то ли из Саратова, то ли из Пензы. Вроде работал таксистом. Или водителем маршрутки, точно не помню.

Для меня пока ещё загадка, как Зотову удаётся входить в чужие сновидения. Вообще-то это дело навигатора, но Зотов умеет задать частоту или координаты, не знаю, как правильно сказать. Во всяком случае, я «открылся» во сне Олега, когда Зотов был уже там.

В тот момент, когда мы подходим к сельскому пляжику, где греются на песке несколько человек, Олег сидит на раскладном стуле метрах в десяти, у небольшой прогалины в прибрежных зарослях, с удочкой в руках. И вот теперь он таращится на нас, явно не узнавая.

– Ну, ты чего, не узнаёшь, что ли? Мы же за одной партой в школе сидели!

– Э-э-э… Зубач? – охранник, по-видимому, вспомнил школьную кличку своего одноклассника.

– А, не забыл, молодец! Богатым не буду, значит.

– Да будешь, Коль, куда ты денешься, – Олег расплывается в улыбке и смеётся. – Рассказывай, как сам-то?

– Да так же, в Саратове сейчас, в автосервисе. Работа нормальная. Женился вот. Жена моя, Настя, – говорю я и показываю на Зотова. О таком мы не договаривались.

– Неофициальная, что ли? – отзывается Олег.

– Это почему?

– Да больно удивлённое лицо стало у неё, когда ты её женой назвал. Ну… совет да любовь, – неожиданно произносит он с недоумённым видом.

Я оборачиваюсь на «жену» и еле сдерживаю смех: Зотов не остаётся в долгу, мстя мне за шутку. Рядом со мной сидит невероятно некрасивая женщина, плюс ко всему с фингалом под глазом. Когда она улыбается Олегу, обнажаются жёлтые зубы с промежутком в пару штук.

– Вообще-то она моя сестра двоюродная. Это мы фиктивно поженились, чтобы налога меньше платить с хаты.

– А-а! Ну это молодцы, правильно. А то непонятно, на что они наши деньги тратят. Может, дворцы себе строят с бассейнами и бильярдами.

Ух ты! Это хорошо, что мы с Зотовым тут с тобой разговариваем, а не Государственная служба безопасности. Для ГСБ такие высказывания, конечно, на статью не тянут, но карьеру сделать помешают. На вахту в Кремль не возьмут тебя, дружок.

– Сам-то где-как, Олег?

– В Москве я. Начальник охраны на складе одном.

Ого. А у тебя, Олежка, и амбиции, оказывается, есть.

– Молодца! Зарплата хорошая?

– Ну так, для Саратова хорошая. Вот, приезжаю, дом ремонтирую на это дело. Всё денег стоит.

Олег делает удивлённое лицо и начинает расплываться. Резкие контуры объектов, фиолетовое свечение. Нас выбрасывает из сна. Что-то произошло.

* * *

– Тебе за что платят, ёптыть, чтобы ты дрых на работе?! Ещё раз! Ещё! Раз! Увижу! Ёптыть! И досыпать в Пензе будешь… Да по фиг мне, откуда ты! Хоть из Белгорода, – доносилось снизу.

Начальник охраны явился в офис совсем не вовремя. Впрочем, Гончаренко с Зотовым всё, что планировали узнать, выяснили. В чужой сон можно проникнуть неузнанными. И даже спровоцировать