завеса тьмы прикрывала уборную. Зашел внутрь, нащупал выключатель, и загорелись стеклянные бра. Тесно: ванная чаша у правой стены, умывальник у левой, посередине — стиральная машинка. Унитаза почему-то нет. Видимо, я где-то пропустил дверь в туалет. Либо они живут без унитаза, но это навряд ли.

Внутри ванной дети набрали лужицу. На воде держались резиновые утки и пластиковый кораблик.

Я вымыл руки с мылом, пригладил волосы — и стоило мне поднять руку, как я учуял вонь от своих подмышек. Во дела, а когда я мылся последний раз? Позавчера, если конечно можно считать мойкой утопление насмерть в ванной.

На выходе из комнаты я чуть не столкнулся с Нэнси.

— А вот и ты. Я тебя потеряла, — она улыбнулась, глядя на мою сконфуженную физиономию. В полутьме ее лицо разгладилось и казалось мне прямо-таки красивым. — Что ты тут делаешь, руки моешь?

— Да. Не хочу показаться фриком, но… А можно у тебя помыться?

Девушка, задумавшись, неуверенно качнула головой, и ее глаза сверкнули в свете ламп.

— Конечно… Я принесу тебе полотенце… У меня, наверное, даже осталось мужское белье. Отец близняшек ушел незадолго до родов, но у меня остались кое-какие вещи… Сама не знаю, почему не выкинула их… В общем, я мигом. — И она выскочила в коридор, не дав мне ответить.

Близняшек? Значит, я угадал, и они действительно одного возраста. Интересно, что я по габаритам и голосу определил их возраст — при том, что в новой жизни я детей еще не встречал. Неужели у меня там, в будущем, остались мои собственные… дети? О Боже, надеюсь, что нет.

Я вытащил затычку, и второй раз за день полюбовался водоворотом. Игрушки пришли в движение, их тянуло к канализационной бездне. Кораблик врезался в утку и опасно качнулся, а затем стукнулся кормой о чугунное дно. На мгновение мне вспомнились третьи «Пираты Карибского моря», там тоже была похожая сцена.

Игрушки я расставил на стиральной машине. Снял куртку и положил ее на раковину. Поднимая майку, я заставил нож выскользнуть из ремня, и он упал на коврик. Нож. Я совсем о нем забыл. Наверное, это к лучшему — голыми руками я тех пацанов просто избил, а ножом мог и убить.

Я поднял нож, убрал его во внутренний карман куртки. Рядом положил майку. Когда я коснулся ремня, зашла Нэнси. Она озадаченно и даже испуганно посмотрела на меня, опустила взгляд на мою грудь, стесненно поджала губы и без слов положила на стиралку комплект чистого белья. Дверь закрылась. Я ощутил, как в помещении стремительно выросло сексуальное напряжение.

«Приятель, у нее дети. Тихо. Помоешься, ляжешь спать и утром уйдешь. Без лишних… телодвижений», — успокаивал я себя, прямо как Джон Траволта после танца с Умой Турман.

Я встал в чашу, задвинул полупрозрачную занавеску, покрутил вентили, и после короткого воя по трубам пошла теплая вода. Мне на голову хлынул ласковый весенний дождь, и я невольно выдохнул от блаженства. Под душем жизнь, казалось, налаживалась. Я посмотрел на полку с бытовой химией: ее занимали бутылочки самой разной формы и размера. Я взял самую большую из них, с шампунем глубокого зеленого цвета. Выглядел он, как ополаскиватель для рта. Этикетка гласила, что я держу в руках шампунь с «травяной эссенцией». Снизу на меня смотрела стеснительная красотка, с головы которой спадали целые водопады вьющихся русых волос.

Намылившись и смыв весьма въедистый, пахучий шампунь, я протянул руку и взял из стаканчика на раковине гигантский тюбик зубной пасты. На внешней стороне читался знакомый по прошлой жизни «Колгейт», вот только внешне тюбик напоминал скорее упаковку моментального клея. Я намазал пасту на палец и почистил зубы, как мог.

Когда я возвращал тюбик в стакан, моего предплечья коснулась женская рука, и я дернулся от испуга. Повернул голову — за шторкой стояла тень. Сейчас она поднимет руку, и в ней окажется длинный кухонный нож, а потом повторится сцена из «Психо» — только убьют не обнаженную красотку, а обнаженного меня, и я буду визжать, как истеричка, когда на белую ванну польется кровь.

Штора отодвинулась, и я увидел Нэнси в белом халате. Без ножа.

— Ты так долго моешься, — строго сказала она. — Может, мне тоже нужно приготовиться ко сну? Не думал об этом?

— О, прости. Я целую вечность не мылся.

— А ведь вода денег стоит, — она прижала кулаки к бокам и, наигранно прищурившись, надула губы.

Во хитрюга. Я же ей помог, а она теперь мне еще и счет выставляет. Но не успел я ответить, как она двинула плечами назад, и халат скатился с ее тела на пол.

— Но не могу же я выгнать тебя. Все-таки ты мой гость, — смягчилась она. — Давай лучше помоемся вместе.

Каким-то образом я уловил, что она не заигрывает со мной. Скорее, она просит о помощи. В моей голове пронеслась буря мыслей, из которой я уловил одну конкретную — Нэнси очень устала, и ей нужно ощутить себя живой.

Черт возьми, да я прямо Мэл Гибсон из «Чего хотят женщины». Хотя, учитывая схожесть ситуации, скорее как Кайл Маклахлен из «Синего бархата».

На меня нахлынуло что-то вроде глубокого сочувствия, и я не смог ей отказать.

Я подал ей руку, и она забралась внутрь. Задвинул занавеску, и следующие минуты прошли очень мило.

* * *

Сила мормонской привычки оказалась сильнее моего недосыпа. Глаза открылись сами собой по внутреннему будильнику ровно в половине седьмого утра — это я понял по электрическим часам, висевшим на стене. Зеленые цифры хорошо выделялись в почти полной темноте плотно зашторенной спальни.

Рядом на моем плече спала крошка Нэнси. Когда мы засыпали, она попросила меня не уходить слишком рано — обещала завтрак. На работу, где она допоздна ухаживала за пациентами, ей предстояло уйти только во второй половине дня, поэтому сейчас она спокойной отсыпалась.

Я попробовал закрыть глаза, но сон как рукой сняло. Долбанный Джошуа, мой лучший друг, зачем же ты так выдрессировал свой организм? Кстати о мормонах. А как там Крис? Уже заметил, что я стащил у него двадцатку? Испугался, когда увидел, что я пропал? Или наоборот обрадовался? Пьет, наверное, свой тайный кофе, украдкой слушает радио и наслаждается освобождающим одиночеством. Мое присутствие сковывает его. Я не его друг — я фактор контроля. Член секты. А он явно умнее, чем того требуют его приятели-мормоны, и все эти безумные правила только