и даже не соизволил объяснить почему. Только признался, что обе до сих пор живы, а ты наверняка должен знать, где они.

– Я всего-навсего слыхал кое-что от тех, с кем торговлю веду. Следить за всеми и каждым, что бы там люди ни воображали, мне, знаешь ли, недосуг.

Сложив ладони на набалдашнике трости, Мозг смерил меня долгим, задумчивым взглядом и лишь после этого продолжил:

– Вряд ли я знаю столько же, сколько он, но ей, понимаешь, хотелось помогать людям, ребятишек учить, как привыкла. Потому он снова сделал ее сибиллой, а еще она у него и уборкой заведовала, и стряпней, только девчонку свихнувшуюся он в доме держать запретил.

Я улыбнулся собственным мыслям: удержать Мукор за дверьми – задача нелегкая.

– С ней там что-то неладно вышло. Ну, с этой свихнувшейся внучкой.

Умолкнув, Мозг выжидающе взглянул на меня, и я согласно кивнул в ответ. Когда мы с Крапивой присматривали за Мукор, она нередко швырялась в нас едой и тарелками.

– А еще начали поговаривать, будто она других людей с ума сводит. Я в это не верю и ни секунды не верил, однако всем-то ртов не заткнешь. Вот обе как-то, в один прекрасный день, и ушли. По-моему разумению, старик Пролокутор их выставил. Нет, чтоб он в этом сам признавался, я не слыхал, но, думаю, с него сталось бы. Может, он и с переездом им немножко помог, а было это… – задумавшись, Мозг поднял взгляд к потолку, – лет пять тому назад или около. Может, даже все шесть.

С этим он, одной рукой опираясь на трость, а другой ухватившись за самый конец подлокотника, увенчанный потемневшим, до блеска натертым ладонью полированным шариком, закачался взад-вперед вместе с креслом.

– Я в их дела нос не совал, но кто-то рассказывал, будто он подыскал им ферму за пределами поселения. Правду сказать, я думал, там эту безумную девчонку, внучку-то, дикие звери схарчат, а майтера вернется к нам…

– Но этого, насколько я понимаю, не произошло, – закончил я. – Что ж, рад слышать.

– Да, верно, совсем из головы вылетело: ты же знавал их обеих. Я в свое время тоже, как и ты, ходил в палестру и с майтерой, выходит, знаком. Только ума не приложу, откуда у нее вообще могла взяться внучка. Все говорят, приемная.

Очевидно, нашей книги Мозг, сколько бы ни принимал вид человека осведомленного, до конца не прочел, а то и вовсе пролистал, проглядел с пятого на десятое, и я постарался кивнуть как можно уклончивее.

– Они и сейчас на ферме, подысканной Его Высокомудрием? Мне бы повидать их, пока я здесь.

Мозг вновь взглянул на меня вприщур.

– На острове, как и ты. Странно, что ты не знаешь.

Последнее я оставил без пояснений.

– Не то чтоб на острове… так, скала посреди моря, – не дождавшись от меня ни слова, добавил Мозг. – А на скале хижина вроде стога сена. Так мне рассказывали. Высокая – сам знаешь, как крестьяне сено сушат, – куча, а под сеном жерди.

Подобное казалось слишком несуразным, чтоб в это поверить, и я спросил, видел ли Мозг их хижину лично.

В ответ он отрицательно покачал головой.

– На самом деле, наверное, из плавника, не из сена. От нас на юг. Плыть целый день, даже при хорошем ветре.

* * *

Заночевал я, ясное дело, на борту шлюпа и потому сумел уже с ростенью отправиться в путь. Лучшего завтрака, чем в лодке, когда ветер так силен, что на ходу лодка чуть задирает нос, по-моему, не придумаешь. Большую часть обещанной Мозгом провизии доставили еще до того, как я закончил приводить в порядок оснастку, а вдобавок я еще кое-что прикупил сам и, со вкусом поужинав ветчиной, свежим хлебом, маслом и яблоками, запил все это разбавленной вином водой и, ничуть не греша против истины, решил, что трапезы роскошнее в жизни еще не видывал.

Мозг удивлялся, что мне ничего не известно о майтере Мрамор (как ее, видимо, следовало именовать снова) с Мукор, хотя обе живут на острове в двух днях ходу под парусом от моего. На самом-то деле я вполне мог кое-что о них слышать. Люди с лодок, заходящих в бухту Хвоста, чтоб прикупить бумаги, порой поминали о некоей ведьме с юга, тощей как смерть чародейке, поселившейся на голой скале и предсказывающей судьбы либо мастерящей обереги в обмен на провизию или одежду. Слушая их россказни, я даже не предполагал, что этой ведьмой может оказаться Мукор, однако в тот день, во время плавания, припомнил их, поразмыслил и отыскал несколько самых разнообразных доводов в пользу подобного вывода… но и еще с полдюжины доводов против. В итоге решил до времени оставить вопрос открытым.

Дело близилось к вечеру, а описанной Мозгом хижины из плавника мне на глаза все не попадалось. Побоявшись проглядеть ее в темноте, я убрал паруса, соорудил плавучий якорь и, радуясь тихой, теплой погоде, провел ночь на открытой воде.

Хижину я заметил лишь на второй день плавания, в самом разгаре утра, причем, вопреки моим предположениям, не возле берега, где удобно пристать, а в полулиге с лишним по правому борту, на отвесной черной скале, столь одинокой, что с виду она казалась не отколовшейся частью материка, но последним осколком некоего древнего континента – земли, поглощенной морем спустя недолгое время после того, как Иносущий выстроил этот круговорот.

Вздор, разумеется… однако такого одиночества мне не случалось чувствовать больше нигде – ну разве что рядом запоет Взморник.

* * *

Три дня. С тех пор как я написал эти последние строки, миновало три дня. Нет, вовсе не из-за множества дел (хотя занят я был изрядно) и не из нежелания писать, но потому, что чернила кончились. Чернил здесь, похоже, не делают… точнее сказать, не делали вовсе. Товар этот, кому требовалось, покупали на рынке, как только он там появится, в больших количествах – про запас, на случай грядущих перебоев в поставках. На сей раз чернил на рынке не появлялось уже довольно давно, у моих писцов их осталось совсем немного, а у большинства прочих – точнее сказать, тех, кто что-либо пишет либо ведет счетные книги, – не осталось ни капли. Мы с Крапивой, не имея возможности найти хоть малую толику чернил в Новом Вироне, готовили их сами, и я не вижу препятствий к изготовлению их здесь.

Конечно, тут потребовалось с полдюжины проб, однако, располагая моим прежним опытом, мы вскоре сумели получить вот эти чернила, вполне пригодные для письма.