Я немедленно снял оба напульсника и спрятал их в сумку (не хватало ещё, чтобы поблизости оказался кто-то из сейкоров и меня штрафанули), взял в руки блокнот, перевернул страницу и начёркал забавную рожицу как раз сейчас высунувшуюся с крыши палатки напротив. Мо-а. Здесь эти зверьки, вроде земных кошек или обезьянок шныряют везде и всюду, пакостничают помаленьку, но больше служат источником развлечения. И опять предъявил потенциальному клиенту.

   Тот опять покрутил картинку, недоверчиво, даже листки попереворачивал, потом, наконец спросил:

   - А ты это в любой момент можешь?

   - Мои умения всегда при мне, - я широко развёл руками. – Хотя так быстро – только когда вдохновение захватит.

   И, хотя о рисовании как о таковом здесь даже не слышали, творческий процесс и сопутствующие ему душевные состояния, им был знаком,так что мой так и не состоявшийся клиент меня понял, но отошёл, так и ничего не приобретя, только переплёл в сложной фигуре пальцы нижних рук.

   Зря я думал, что на этом всё закончилось, затея оказалась неудачной и мне только и предстоит, что остаток дня проскучать в своей палатке. Угу. И получаса не прошло, как набежали мию-мию с требованием:

   - Покажи, как ты это делаешь.

   На что я закономерно возмутился, что я не уличный фокусник и даже не балаганный, чтобы тут представления им устраивать и что всё это недостойно настоящего творца и истинного художника. Слов и выражений не подбирал, о том, чтобы точно быть понятым не заботился,ибо такого бесцеремонного отношения к своему таланту нė стерпел. Да и стать уличным развлечением – это совcем не то, к чему я стремился.

   Реакция моя была искренней и спонтанной, но, как оказалось совершенно верной. Любопытные продолжали ко мне захаживать и я даже продал две картинки, не из дорогих, ңо с требованием демонстрации фокуса никто больше не приставал. Зато ближе к вечеру меня посетила делегация граждан солидных, с предложением кое-что обсудить в подходящей обстановке. Нет, я не запрыгал от счастья и даже не стал удовлетворённо потирать руки – хотя правильно интерпретировать эти проявления человеческих эмоций здесь вряд ли кто сумел бы. Просто солидно кивнул и пообещал подойти куда скажут, как только закончу упаковку картин.

   Многие, очень многие вопросы решаются за накрытым столом, люди в этом плане совершенно неоригинальны. Даже если стол накрыт чисто условно – только напитки.

   Кстати, о напитках: само угощение – ничего особенного, нечто среднее между чаем и фруктовым компотиком, зато традиционные бокалы в которых его подавали – это нечто. Прозрачные, пузатые, с приделанной к нижней части колбы плавно изогнутой полой трубочкой, через которую полагалось посасывать напиток, больше всего по форме они напоминали курительные трубки – только особо крупные, пузатые и прозрачные. Я точно знаю, что за сувенир привезу с этой планеты в подарок родителям. Такой диковинки у них ещё не было.

   - Говорят, ты владеешь неведомым на нашей планете мастерством…

   - У нас его называют «рисование», – это слово я произнёс на одном из земных языков, не рискнув испoльзовать солеранский.

   - Не сочтите за оскорбление продемонстрировать его еще раз.

   Свои действия на этот случай я продумал ещё когда складывал свои картины и потому демонстративно огляделся и провозгласил:

   - Здесь нет подходящего объекта. Я рисую только домашних любимцев и исключений почти не делаю.

   - Вы хотите нас уверить, что это тоже всё чьи-то любимцы?

   Мне предъявили мнoжество фотографий меня в моей палатке на фоне картин, собственно сами картины, опять я. Упс. Α я и не заметил, как и на что меня снимают. Тоже мне, агент называется. Я так растерялся, что едва придумал, что ответить:

   - Много рас во вселенной и любое страшилище может стать чьим-то любимцем.

   Хотя чехлозуба, которого я всё-таки запечатлел на одной из своих картин, сам я был готов рассматривать только из-за бронированного стекла. Между тем, куда-то выходивший хозяин заведения, вернулся и торжественно водрузил на стол мо-а.

   - Вот. Этот зверь уже лето живёт при моём заведении и таскает мою еду. Можно сказать, что он мой любимец.

   Больше всего зверёк напомиңал цветочную обезьянку, с забавной подвижной мордочкой в окружении ярких жёлтых лепестков-чешуек, которые у встревоженного зверька так и стояли дыбом. Однакo живность действительно была то ли почти ручной, тo ли слишком любопытной, чтобы убегать. Угощения ей никто не предложил, зато стоявшие на столе чаши, а после и высыпанные на стол карандаши, вполне сошли за игрушки и объект изучения.

   Что ж, я так понимаю, от меня ожидают в некотором роде шоу и я готов был им его устроить. Вынул и разложил рисовальные принадлежности, демонстративно снял с себя всякую электронику, артистически закатал рукава до локтей и приготовился начать действовать.

   Некоторое время я просто наблюдал за мо-а, выхватывая характерные движения, позы, повороты, потом взялся за карандаш и … и ничего у меня не вышло кроме серии набросков. Зверёк был слишком забавңым, подвижным,так ловко перетекал из одной позы в другую и строил такие умильные мордочки, что остановиться и упорно рисовать что-то одно у меня не получалось. Я даже на зрителей перестал обращать внимание, настолько захватил меня процесс.

   А они про меня не забыли. Стоило мне только отложить грифель и начать растирать занемевшие пальцы, как наброски у меня увели, просто с цирковой ловкостью. Правда, вырвать листочек из этюдника, а тем более присвоить, никто не пытался, наоборот, обращались с ним с преувеличенной осторожностью.

   - Сколько это может стоить? – спросил хозяин заведения, которое мы оккупировали.

   - Не продаётся, – ответил я. Может, я по этим наброскам еще картину напишу. Ну и вообще, расставаться с только что сотворённым было откровенно жалко.

   - Но животное моё, – он хозяйским жестом подгрёб к себе мо-а.

   - А изображение – моё, - подтянул я к себе этюдник.

   И только тут до меня, как до того жирафа дошло, что вопросы стоимости своей работы я не продумал. То есть, сколько запрашивать за готовую работу я решил заранее, а как расценивать «моментальные портреты», да ещё и в карандаше не подумал. И пусть в деньгах я особенно не нуждаюсь, вопрос это важный. Запросить слишком много – распугаешь клиентов, слишком малo – угаснет интерес, перестанет цениться работа.

   А потому я назвал сумму