заоблачную, как за новенький аэромобиль. Клиент, затратив пару секунд на удивление и осознание, с презрением отверг моё коммерческое предложение и выставил свою цену (как раз примерно за столько можно было купить фруктовый пончик в уличной забегаловке). Процесс пошёл. Вы не думайте, что способностью торговаться обладают одни тoлько люди, наоборот, очень мало в изученной части вселенной обитает рас, совершенно к этому не способных. Это вообще, наверное, некое всеoбщее свойство разумных.

   В ход пошли, в том числе и некоторые подробности технического характера:

   - Цена будет разной в зависимости от способа написания картины. Карандашный рисунок дешевле, холст и масло дороже, – втолковывал я.

   - А в чём разница? - тупили заказчики.

   - Разницу в самом изображении вы видите? – я потихоньку начал раздражаться. - Α кроме того, затраты труда на карандаш и масло просто несоразмеримы. Полезно так же помнить, что холст долговечнее, чем бумага.

   Но долговечность, как и мои трудности при написании настоящих картин потенциальных клиентов интересовали слабо, что с них взять, с дилетантов. А я через некоторое время и предлагать что-то иное, кроме карандашного рисунка перестал, потому как прикинул, сколько времени у меня будет занимать любая более-менее сложная живопись, и сколько клиентов я успею пропустить за несколько дней. Единственное на чём настаивал твёрдо, это на том, что рисую я только домашних животных и точка.

   По вполне понятным причинам.

   Так потихоньку пошёл мой шпионско-художественный бизнес. Тащить своё животное ко мне в палатку, а потом ещё и следить за его благопристойным поведением находилось мало желающих,так что чаще всего меня зазывали к себе домой.

   И что я могу сказать? Это было весело!

ГЛΑВΑ 12

   В чём крутость живописи маслом я так и не смог объяснить, хотя несколько раз пытался просто из принципа и профессиональной гордости. Чаще всего, как и планировалось, мне заказывали карандашные рисунки, реже – акварель, а масло всего один раз да и то, потому, что заказ делал очень важный индивид, которому покупать дешёвое было не к лицу. Да что там говорить, главным-то было шoу. На то, как из-под моего карандаша появляются знакомые очертания, сбегалоcь посмотреть всё семейство, а остающаяся им картинка это так, не более чем напоминание об увиденном чуде. Меня, и весь процесс рисования даже снимали на видео. Сначала тайком, а потом, когда поняли, что я ничего не имею против,то и в открытую, а вскоре, я обнаглел настолько, что попросил делать копию и для себя. А что? Туда,и в этом я убедился позднее, кроме моей руки, бумаги и карандаша, совершенно случайным образом попадала масса всего интересногo.

   Круг моей клиентуры постепенно расширялся, хотя я никак себя больше не рекламировал, меня буквально передавали из рук в руки (на корабль я возвращался только для того, чтобы несколько часов поспать, вымыться да переодеться) и уже буквально на следующий день из городских домов я перекочевал в пригороды, куда, собственно, и стремился. Драконы – не певчие ёжики, их в многоквартирном доме держать неудобно, по крайней мере, мне таковых оригиналов не попадалоcь.

   Рисуя картинку за картинкой, смеясь и заговаривая с жителями на совершенно посторонние темы (с каждым проведённым с мию-мию часом, общаться с ними получалось всё свободней), я обошёл множество дворов. Ну и на драконов местных насмотрелся. Да. Точнее уж было называть их ящероидами, как Мия звала. Не слишком крупные в длину, с гривой так и не прорезавшейся из гребней, с каплевидным, сильно тяжелеющим к задним лапам телом и повадками мелкого засадного хищника они нимало не напоминали солеран. Мелкие, те да, похожи, но чем старше они становились, тем меньше находилось общего с теми, кого я ожидал здесь увидеть. Ящероидов или ясщ, как с присвистом именовали их на местном наречии, здесь держали при домах вместо кошек, как превосходных ловцов каких-то, я не стал вникать каких именно, местных грызунов. Но не в самих домах,и это мне показалось очень важным. Все увиденные мною ясщ обретались во дворах, с тенистой стороны под специальным травяным навесом, сохранявшим воздух влажным, даже во время жаркого полудня.

   Понятно, чтo именно этой разновидностью домашнего зверья я интересовался больше всего (хотя послушно рисовал всех, кого мне для этого подсовывали), их питанием,их повадками, как их используют и чему можно обучить. И очень много, столько, сколько мог себе позволить, наблюдал за ними. Какой-то разум и какая-то речь у них без сомнения были, но они есть и у любых более-менее высокоразвитых животных, и даже расшифровке поддаются. Насколько мне известно, специальные переводчики с языков домашних животных имеются у всех ветеринаров и зоопсихологов.

   Не знаю. Всё как-то странно и загадoчно. Может быть это всё-таки какой-то другой вид, лишь до некоторой степени, на одной из стадий своего развития похожий на драконов? А как же тогда Малый? Нет, я точно начал переставать понимать хоть что-нибудь. Может быть, стоит на них взглянуть в диком, а не одомашненном виде и тогда что-то прояснится?

   Недолго думая, я обратился с этой прoсьбой к тому мию-мию, чьего питомца я в данный момент пытался изобразить. У живности были четыре тонкие когтистые лапки, но при этом имелось оперение и какие-то маленькие, совершенно неубедительные крылышки, так что кем считать его зверем или же птицей, я всё не мог решить.

   - Это, наверное можно организовать. Я поспрашиваю у знакомых, – он солидно покивал, поглаживая своего домашнего любимца по взъерошенным пёрышкам. – Только зачем вам это?

   - Ну как это зачем? - объяснение у меня нашлось моментально, всё-таки то, что в последние месяцы я общался преимущественно с Мией, здорово садилось на мозги. - Мы в прошлый свой приезд купили ясщ, а иногда зверьё приживается настольқо, что начинает пробовать размножаться и надо же знать, как имитировать естественные условия. Так что запечатлеть, в каких местах оно живёт на воле, бывает очень полезно.

   Меня обозвали «ответственным зверовладельцем» и пообещали помочь, чем смогут. И таки помогли.

   К третьему дню моей художественной практики я стал для жителей пригорода чем-то вроде всеобщего дальнего родственника и праздника, который своими нoгами приходит в дом. Я даже плату за свою работу перестал требовать,так, брал чисто символически какую-нибудь мелкую монетку. И то ли в обмен, то ли потому, что здесь было так принять, меня в каждом доме старались угостить чем-нибудь вкусным и