господин. Староста Степан просит прощения за беспокойство, но велел срочно отправить за вами.

Я выдохнул. Мирные люди — это уже интересно. И раз Степан решился меня будить, значит, там что-то серьёзное.

— Ладно, — я натянул обувь и встал. — Поедем, посмотрим.

Умылся у колодца. Вода была ледяная, обжигала лицо, но хоть немного приводила в чувство. С кухни пахло свежей выпечкой — повара уже встали и готовил завтрак. Меня угостили тёплой булочкой и налили во флягу свежего морса из лесных ягод. Я сел на Громилу и не спеша поехал в деревню, завтракая на ходу.

Утро было тихое, ясное. Лес только просыпался, птицы начинали пересвистываться, где-то в чаще стучал дятел. Я ехал и жевал булочку, наслаждаясь редкой минутой покоя.

Когда я въехал в деревню, то сначала даже не понял, что происходит. Перед домами стояла целая толпа.

Когда мне сказали, что прибыли мирные люди, я представил семью, ну или там группу людей человек десять. Но этих только на первый взгляд больше сотни!

Мужчины, женщины, дети, старики. Все грязные, уставшие, в потрёпанной одежде. У некоторых за спиной висели тощие мешки с пожитками, кто-то катил деревянную тачку, кто-то вёл под уздцы пару ослов, навьюченных поклажей. Ни телег, ни лошадей.

Я спешился, передал поводья подбежавшему парнишке и пошёл к толпе. Степан уже спешил навстречу.

— Простите, господин, что разбудил! — затараторил он. — Но тут такое дело…

— Вижу, — перебил я. — Кто это такие?

Из толпы вышел старик, изрядно потрёпанный жизнью. Одежда латаная-перелатаная, а в глазах такая вселенская усталость, что непонятно, как он вообще сюда дошёл. В руках — старая шапка, которая старик нервно мял.

— Меня зовут Евсей, — представился он, поклонившись. — Староста деревни Выселки. Это мои люди.

— И куда вы направляетесь, Евсей? — спросил я, хотя уже догадывался.

— К вам, господин граф, — старик ещё раз поклонился. — Мы хотим здесь поселиться. Если примете.

— Выселки, значит. Далеко это отсюда?

— Несколько дней пути, ваша милость. Мы вышли, как только решение приняли. Взяли только то, что на себе унести можно.

— И что же вас заставило бросить всё и уйти? — спросил я.

Евсей вздохнул и пояснил:

— Жить там стало невозможно. Господин наш велел поливать поля алхимией. Урожай она даёт отличный, но людей травит. Мы болели. А когда он велел работать каждый день без отдыха — поняли, что умрём. А тут ваш староста Степан через путников передавал, что если есть лишние люди — вы готовы принять. Вот мы и пришли.

Он помолчал и вдруг сказал:

— Смотрите.

Обернулся к своим людям и махнул рукой. Мужики, стоявшие в первых рядах, начали стягивать куртки и рубахи. Их спины были покрыты шрамами от кнута.

Я смотрел на это несколько секунд, потом покачал головой.

— Можете не беспокоиться, — сказал я так, чтобы слышали все. — У нас так не поступают. Оставайтесь здесь. Я готов вас принять.

Толпа загудела. Кто-то заплакал, кто-то начал кланяться, кто-то просто с облегчением сел на землю.

Я повернулся к Степану.

— Накорми всех. Сварите похлёбки, доставайте хлеб, мясо, что там ещё есть. Людей размести где сможешь.

— Сделаю, господин! — кивнул староста и бросился выполнять, а потом вдруг резко остановился, подбежал ко мне и прошептал: — Вы не сердитесь?

— С чего бы? Лишние руки нам не помешают.

— Ну так ведь у них не только руки, но ещё рты имеются и пустые желудки, — прошептал староста.

— Не переживай, накормим.

Я снова обернулся к новоприбывшим. Они смотрели на меня с надеждой, а я подумал о том, что только-только отстроили каменные дома для всех. А теперь надо строить ещё. И для этого придётся вырубить немало деревьев вокруг, чтобы расчистить место под новую улицу или даже две.

Ну ничего. Леса здесь много, и дерево нам тоже пригодится.

Я обвёл взглядом мужиков в толпе и спросил:

— Кто хочет работать в шахте?

Мгновенно взметнулся лес рук. Желающих было человек сорок, не меньше.

Я усмехнулся про себя. Настроение резко взметнулось вверх следом за их руками.

Чем больше шахтёров, тем больше кристаллов. А чем больше кристаллов — тем мощнее моя армия. Этих людей я прокормлю. Кто-то из них и в солдаты захочет пойти — а мне позарез нужны новобранцы. Пополнение очень даже к месту.

А что скажет их бывший господин, когда узнает, куда делись его люди — да какая, в сущности, разница?

Я в любом случае найду, что ему ответить…

* * *

Илья Верников стоял у окна в кабинете отца и смотрел на улицы Новосвета. Город бурлил жизнью даже вечером — телеги, всадники, автомобили, глашатаи на перекрёстках. Но мысли Ильи были далеко отсюда.

— Все твои тридцать посохов, — произнёс за его спиной отец, — были проданы за два дня. Да ещё и заказы на новые поступили.

Илья обернулся. Аристарх Верников, глава торгового дома Верниковых, сидел за массивным дубовым столом и перебирал бумаги. Сухой, жилистый, с длинной седой бородой, которую он отращивал последние лет десять. Человек, построивший торговую империю с нуля. Человек, которого Илья уважал и боялся в равной мере.

— Ты молодец, сын, — сказал Аристарх, подняв глаза. — Хорошая сделка.

Илья почувствовал, как внутри потеплело. Впервые на его памяти отец хвалил его вот так, без оговорок и условий. Он постарался не показать виду, но уголки губ всё равно дрогнули.

— Нам нужно больше таких посохов, — продолжил Аристарх. — Они дорого стоят и легко продаются. Я уже получил запросы от трёх баронских родов и одного города. Все хотят усилить свою стражу.

— Я могу привезти ещё, — осторожно сказал Илья, присаживаясь напротив отца. — Но не знаю, сколько. Граф Шахтинский — человек непростой. И товары взамен он просит редкие. Книги, зачарованные боеприпасы… С каждым разом угодить ему всё сложнее.

Аристарх задумчиво погладил бороду.

— Я рассматриваю два варианта, — произнёс он после паузы. — Первый — продолжать с ним торговать. Второй — не торговать, а просто захватить его склады. Вместе со всеми посохами и прочими артефактами, которые у него есть.

Илья поёрзал на стуле, отнюдь не обрадованный такими намерениями родителя.

— Ты ведь говорил, что он давал тебе и другие артефакты? — спросил отец.

— Давал, — неохотно подтвердил Илья. — Но, отец, послушай… Складов у него