Ты никогда не можешь сказать „нет". Фабиан не мог. Ему нужно показать, что он полезен, иначе его обойдут.

Для чего?

Для всего. И мне он нужен, поэтому я здесь. Глаза Мешнера покраснели, а кожа вокруг его громоздкого импланта на голове красная и опухшая.

Почему ты вообще была на Вояджере?, – требует Зейн. Хелена оглядывается на пауков, но, конечно, они не слышат так, как люди – речь едва воспринимается их вибрационным чувством, даже человеческий крик, настроенный на другие частоты, в мире, где устная речь не имеет значения.

Время, – сплёвывает Мешнер. Время в пути. Мы были в сознании гораздо дольше, чем ты, занимаясь настройкой этого оборудования. Он тычет пальцем в свою голову. Мы знали, что сможем сделать больше, чем сидя дома, плясать под чужую дудку.

Зейн открывает рот, чтобы снова наброситься на него, но тут голос Керн раздается со всех сторон. Контакт!

Бианка отвечает немедленно. Хелена успевает поднести перчатки к стене, чтобы уловить конец её вопросов, а Керн сообщает, что она установила связь с сущностью, расположенной в поясе астероидов, за пределами газового гиганта.

Инопланетный корабль? Машина? – передаёт Бианка.

Я не могу сказать, – отвечает Керн через стены, человеческие слова эхом разносятся для тех, кто не обладает преимуществами Хелены. Но она отвечает на мои базовые запросы, и не просто в манере автоматического маяка или подобной бессознательной системы. Я получаю множество вопросов, большинство из которых мне незнакомы. Я думаю, мы связались с настоящим разумом, машинным или органическим. Я отвечаю настолько хорошо, насколько могу. Керн издаёт быстрый звук постукивания, чтобы выразить раздражение, имитируя её человеческий вздох, искусно воспроизведённый через её динамики. Я всё ещё получаю огромное количество визуальных данных. Понятная часть сигнала составляет менее пяти процентов от общего объёма информации.

Она показывает часть того, что они получают: те же яркие, постоянно меняющиеся абстрактные формы, которые Хелена видела в ранее перехваченных сигналах. Они гипнотичны, лишены узнаваемого ритма, не обращают внимания на геометрию, это просто широкие полосы текущих, меняющихся узоров или быстро меняющиеся неевклидовы объекты, чьи размеры, текстуры и расположение меняются, казалось бы, случайным образом, в ошеломляющих, не повторяющихся последовательностях.

Виола предполагает, что, возможно, это искусство, просто декоративный элемент, призванный украсить функциональное сообщение. Объём данных, который оно занимает, делает это маловероятным, но это суждение, основанное на человеческом/порциидском восприятии. Кто знает, что местные жители считают важным? Начинается спекулятивная дискуссия, даже Мешнер вносит свой вклад, но Хелена просто смотрит на узоры, их странная сложность говорит с ней, обещая соблазнительное откровение смысла, знакомости. Она всю жизнь работала над тем, чтобы вырваться из своей собственной головы – не сверля в ней дыры, как Мешнер, а расширяя свой кругозор. Она чувствует, что если бы она могла лишь немного расширить свои горизонты… но нет, ничего. Каким бы ни было сообщение, она его не понимает.

Вскоре все находятся в своих креслах ускорения, пока Лайтфут меняет угол своего подхода к поясу. Керн считает, что она организовала встречу, обменявшись координатами на языке местных жителей. Они собираются встретиться с инопланетянами.

3.

Порция чувствует себя в центре сложной сети взаимосвязей, натянутых и вибрирующих от тревоги и волнения. Тревога и волнение, вероятно, было бы человеческим переводом её ответа, если бы кто-то спросил её, почему она вызвалась присоединиться к экипажу Вояджера. Из всех, кто участвовал в разведывательной миссии, она совершенно не сомневалась в том, что её выбрали – не только потому, что она очень хорошо ладит с людьми (ну, с Хеленой, которую в её представлении нельзя назвать типичной представительницей человечества, но она вполне приемлема), но и потому, что мысль о неизвестном, о космической тайне, о вещах, которые можно открыть, мотивирует её даже больше, чем большинство порциидов. Её происхождение связано с исследователями и пионерами. Одна из её предков украла Связное Око Вестника у муравьёв, когда муравьи были великой державой в мире, а не просто удобной операционной системой для работы Авраны Керн. Среди бесчисленных факторов, внёсших вклад в её генетический код, были лётчицы, воительницы, космонавты. И, конечно, другие, более обычные, но генетическое наследие Порции в большей степени тяготеет к смелости и новаторству. Это не просто вопрос предрасположенности к определённым типам личности (черта, наблюдаемая у некоторых социальных пауков на Земле), но и совокупность знаний, уходящих корнями в те времена, когда эти навыки и воспоминания могли передаваться только естественным путём, через слияние сперматозоида и яйцеклетки. Порция – это, по сути, сумма её предков, стоящих на цефалотораксах гигантов. Она помнит волнение от выхода в нетронутый лес, где могут обитать монстры, от борьбы со стихиями, от освоения технологий, которые открыли двери в море и небо, от первого в истории взгляда на мир Керн с орбиты. И, конечно, с этими переживаниями связаны трагедии, потери и боль, но из поколения в поколение такие острые углы, как правило, сглаживаются.

Когда она была совсем маленькой, она столкнулась со своим самым большим страхом, и это чуть не разрушило её. Этот страх заключался в том, что, возможно, больше не будет никаких границ, никаких новых веток, на которые можно было бы перебраться, никакой новой добычи, которую можно было бы разгадать и покорить. В Порции есть много черт, которые могли бы вызвать чувство родства у её далёких предков-охотниц из отряда паукообразных. Но она преодолела этот страх, поверила, что наука и глобальные амбиции дадут ей возможность, о которой она мечтала, – возможность стоять рядом со своими выдающимися предками и быть, по крайней мере, им равной.

Теперь она ждёт, что для неё всегда бывает непросто. Члены экипажа то засыпают, то просыпаются, следуя своим желаниям, но Порция ненавидит пробуждения, поэтому она часто задерживается под предлогом исследований. Хелена работает над теоретическими аспектами их исследований в области коммуникаций, совершенствуя сенсорные датчики своих перчаток и очков и обучая свой мозг преобразовывать тактильные сигналы в образы, которые понятны людям. В свою очередь, Порция кое-как возится с акустическими переводчиками, которые она может носить, как багажники, и которые дают очень примитивное – и иногда совершенно неадекватное – представление человеческой речи. Стремление к общению, в основном, идёт в обратном направлении. В конце концов, на планете Керн живёт лишь небольшое количество людей по сравнению с миллиардом Порциидов. Существует негласное предположение, что новичкам следует адаптироваться. Она разобрала один из багажников и следует некоторым предложениям,