губы, стремительно приближающиеся к моим.

Поцелует же!

Опять!!!

Так же горячо, страстно и убийственно для моего самообладания.

Я же… растаю… я уже таю… плавлюсь!

Спасите!

НЕТ!

Я не могла вот так сразу сдаться!

В ужасе и волнении от неотвратимости поцелуя, зажмурилась. Собрала в кулак всю ненависть к этому доморощенному нахалу, всю жажду проучить и поставить на место, и в следующий миг по моему телу побежал жар.

Будто лава прокатилась, но не выжигая всё на своём пути, а слово наполняя меня необычайной силой.

По ногам… вверх, к животу… по груди и расползаясь по рукам…

Теперь уже не щекотило ладони и пальцы… жгло…

И я не выдержала огня в себе.

Это было и больно и сладко одновременно.

Я – бомба!

Земля вздрогнула…

Меня окатило чем-то мелким и сыпучим, будто градом…

Раздался сдавленный стон боли… Войра, а мне стало невероятно свободно и легко.

Глава 19

Елисия

Я, точно ошпаренная, распахнула глаза…

Я на поле битвы?!

Поляна буквально раскурочена: вокруг дыбились корни деревьев…  А сами деревья, словно уплотнились, и сейчас как бы нависали над… стволом, к которому был припечатан Войр мощной и ветвистой лианой. Она его не только пленяла по рукам и ногам, но и обвивала за горло, грозя вот-вот придушить… Возможно бы и затянула путы, но явно не решалась, вися в напряжении и чего-то ожидая…

Интуитивно я поняла – моего дозволения: отмашки, приказа… любого сигнала. Она бы сорвалась, как верный и яростный пёс, защищающий хозяина.

Это поразило, восхитило, вызвало злую радость… торжество, что я, чёрт возьми, всё же смогла за себя постоять! Не дала этому гаду меня поцеловать…

Это ведь хорошо?

Если да, то почему настроение подпортилось? И теперь будто горечь во рту?

Хрип Крома вернул на землю. Желание воевать с оборотнем заметно утихло. Да и вообще, вид распятого на стволе дерева Войра начинал вызывать… жалость, что ли. Он дергался, что-то хрипел, лицо покраснело… Жалкое зрелище.

Хорошо хоть своим хозяйством не тряс… вот был бы номер!

Но и за это спасибо нужно сказать лиане, она его тело вместе с деревом плотно обвивала несколькими ярусами, точно удав жертву.

– Отпусти его, – вышло невнятно, потому что казалось… глупым – говорить с растением.

Видимо, это не только звучало глупо, но и было не самым умным, ведь ничего не изменилось, растение меня не послушалось.

– Ну же… отпусти его, – придала голосу твёрдости, но по-прежнему сомневалась. А точно ли я управляла вьюнком? Крому подчиняется земля… что если и он может растительностью управлять? А сейчас… ну, не знаю… он нарочно меня провоцировал на активное действие, чтобы я бросилась его спасать. Мол, попробовать пробудить мою силу в экстремальной ситуации…

Даже замерла, с надеждой уставившись на Войра – сейчас он поймёт, что у меня снова никак не получается, и сам… своими силами…

Но Кром кряхтел и дёргался всё реже, хрипы вылетали, словно он был на последнем издыхании. Я испугалась не на шутку и взвыла:

– Не-е-т! Пусти его! – не ожидала от себя такой прыти, но бросилась к дереву с Кромом и принялась с ожесточением отдирать лиану от тела оборотня. Она, зараза, ещё и шипастая оказалась! Это было… больно и кроваво. Не уверена, что Войр того стоил, но я ценой своей крови продолжала сражаться с растением за его жизнь! Едва ногти до мяса не ломала, но что самое скверное, выходило не очень – уж больно крепко она его обвивала.

Я не сдавалась: и ругалась на неё, и умоляла, и грозила… пока от безнадёги и бессилия не закрыла глаза: «Отпусти! Иначе, клянусь, больше никогда тебя не призову! – даже зубами скрипнула, как меня уже бесило вредное, упрямое растение. – Так и останешься мелким и раздражающим всех сорняком!»

По телу снова заиграла обжигающая сила, собралась в кулаках, груди…

В этот раз я страшилась пропустить выплеск, и аккурат нестерпимому жжению в руках, распахнула глаза, с восторгом следя, как вьюнок ослаблял путы. Он растительной змеёй сползал вниз, уходя под землю, пока Войр не оказался свободен… и не рухнул с дерева… бездыханной тушкой, точно мешок с картошкой.

– Кром! – в ужасе, что опоздала, метнулась к нему я. Он лежал неподвижный. – Войр! – упала на колени рядом с ним и пихнула его в плечо: – Войр!!! – меня уже трясло от страха, что я убила… убила человека!.. Да, я его недолюбливали, и это мягко сказать, но убивать не хотела… только поставить на место! Дать отпор!!!

– Только посмей сдохнуть! – в панике рявкнула я и принялась его трясти за плечи. Оборотень не отзывался, и даже признаков жизни не подавал.

Я припала головой к груди Крома, старательно слушая, бьётся ли сердце…

ТИШИНА?!

– Нет-нет-нет, – истерично замотала головой и… не нашла ничего лучше, как ударить его по щеке.

Раз – ничего! Второй… Третий и четвёртый…

Ужас!!!

В глазах жгло от накативших слёз. Я зажмурилась, призывая силу и, только по венам побежал огонь, упёрла ладони в грудь оборотня и ударила разрядом, заставляя сердце биться.

– Дыши! Дыши, Войр!!! – зло прошила, и не ожидая от себя порыва, припала к его губам своими, проталкивая глоток воздуха. Показалось, что он дрогнул… что даже ответил…

– Это что за?! – в помутившийся рассудок просочился негодующий голос Грознича.

Я шарахнулась прочь от Крома, точно ужаленная. Но не вскочила на ноги, а шлёпнулась на задницу рядом с оборотней, в испуге уставляясь на Грознича:

– Это не то… – помотала головой, не зная, что конкретно хотела этим сказать.

– Да я уже понял, что ты его вечно избегаешь, но почему-то постоянно к нему липнешь, – бросил в меня обвинением Шепс.

– Это не так, – задохнулась негодованием я. – И сейчас…

– Меня в данный момент многое напрягает, – прервал мои сбивчивые оправдания Грознич, – но больше… не почему ты целуешься с оборотнем, а какого чёрта здесь произошло??? – упырь выглядел очень озадаченным. И смотрел не на меня и Крома, а ошарашенно обшаривал глазами поляну. – Вы же знаете, что магия, особенно настолько разрушительная, на территории академии запрещена? Этого не скрыть! – крутанулся, намекая на раскуроченную поляну. Он явно волновался не из-за нашей с Кромом сцены, а за последствия выплеска моей силы.

– Ну… это не специально вышло… – сглотнула я пересохшим горлом. – И… только тут… если меня не обманывает зрение, – жевала слова, понимая что оправдания – тухлые.

– Кто из вас это сделал? – неожиданно уставился на меня Шепс. – Ты или он?

Я сначала мотнула головой, а потом, закусив губу, пристыженно кивнула: