вне времени и условностей. Её ладони лежали на моих щеках, большие пальцы проводили по моим скулам.

— Какая ты разная, — вырвалось у меня. — Днём — лед. Сейчас — пламя.

— Ты растопил лёд, — просто сказала она, и её внутренние мышцы сжались вокруг меня, выжидающе, ласково.

Этот новый темп был хуже безумия. Он не позволял забыться. Он заставлял чувствовать каждую микроскопическую часть процесса: трение, жар, влагу, пульсацию. Он растягивал каждое ощущение до болезненной остроты.

Я видел, как меняется её лицо — как оно смягчается, затем искажается судорогой надвигающегося пика, как губы размыкаются в беззвучном крике. И я уже не мог сдерживаться. Я обнял её, прижал к себе так сильно, как только мог, будто пытаясь впустить её внутрь себя, под кожу, к самому сердцу. И мы взорвались вместе — не яростно, а глубоко, бесконечно, волна за волной, вымывая из нас всё, кроме этого слитного, единого существа, которое мы создали на несколько мгновений.

Когда я смог снова дышать и открыл глаза, она смотрела на меня. Её глаза в полутьме казались огромными, совершенно чёрными.

— Это было… — она искала слово, но не могла подобрать нужного.

— Да, — кивнул я, потому что подходящих слов не было и у меня.

Я осторожно откатился на бок, но не отпустил её, притянув спиной к своему животу. Она прижалась, приняв позу эмбриона, а я обвил её руками, прикрыл подбородком её голову.

Мы лежали так, слушая, как в нас обоих утихает буря. Я чувствовал, как расслабляются её мышцы, дыхание становится глубоким и ровным. И сам начал погружаться в тяжёлую, тёплую дремоту. Мир сузился до этой кровати, до её тепла, до биения её сердца у меня под ладонью.

Хотелось бы, чтобы эта ночь не кончалась, но у нее были другие планы…

Глава 12

Глава 12

Именно в этот момент покоя тело Анны снова напряглось. Остро, как струна.

— Что? — пробормотал я, ещё наполовину во сне.

— Время, — сказала она тихо, но твёрдо. — Уже светает.

Я приподнялся на локте, взглянул в окно. Действительно, чёрная бархатная тьма за стеклом сменилась густым индиго. По краю горизонта таяла тонкая полоска перламутра. Скоро рассвет. Скоро дом начнёт просыпаться. Слуги, бабушка… Моя семья.

Она уже сидела на краю кровати, её спина — бледная, узкая, испещрённая красными отметинами от моей щетины, от моих пальцев — была пряма и непоколебима. Она не оглядывалась.

— Анна…

— Молчи, Владимир. Пожалуйста, — голос девушки предательски дрогнул, но она моментально взяла его под контроль. — Ни слова!

Она встала и начала одеваться. Делала это быстро, эффективно, без намёка на кокетство или стыд. Смотрела на разбросанную одежду как на доспехи, которые нужно надеть перед битвой.

Я сидел, прикрывшись простынёй, и смотрел, как исчезает та женщина — дикая, необузданная, плачущая от наслаждения. Её место занимала графиня Анна Болконская — собранная, холодная, неприступная. Она подняла с пола своё светлое платье, встряхнула его. Оно казалось призраком минувшей ночи.

— Артефакт ещё действует? — спросила она.

— Ещё час или два, — ответил я хрипло.

— Хорошо. Значит, мой уход никто не услышит.

Она наконец повернулась. Её лицо было бледным, но абсолютно спокойным. Только опухшие губы и тени под глазами говорили о бессонной ночи. Анна подошла к зеркалу, что висело над комодом, и пальцами попыталась пригладить растрепанные волосы.

Я видел её отражение — и своё за её спиной. Двое незнакомцев в разгромленной комнате.

— Это… не должно повториться, — сказала она зеркалу, избегая моего взгляда в стекле.

У меня сжалось всё внутри. Не от обиды. От понимания, что она права.

— Ты уверена? — всё же спросил я, делая шаг вперёд.

Она резко обернулась, и в её глазах вспыхнул тот самый огонь, тот самый вызов.

— Уверена ли я, что хочу этого снова? Больше, чем чего-либо в жизни.

Она сделала паузу, заставляя эти слова повиснуть в тихом, заколдованном воздухе.

— Но уверена ли я, что мы можем себе это позволить? Нет. Ты — сиятельный княжич Романов. Я — Болконская. Мы не пара, что бы там ни придумала твоя бабушка. Наши семьи… У них свои планы. Сегодняшняя ночь была кражей. Чудом. Но воровать слишком часто — значит быть пойманным.

Она была права. Ужасно, неоспоримо права. Каждая клетка моего тела кричала в протесте, но разум молчал, соглашаясь. Я кивнул, не в силах вымолвить и слова.

Она подошла к двери, прислушалась, затем обернулась в последний раз. Её взгляд скользнул по моему лицу, по комнате, по кровати, будто стараясь запечатлеть все это в памяти.

— Спасибо, — тихо сказала она. — За ночь. За… свободу.

— Анна…

Но она уже открыла дверь. Лёгкий силуэт скользнул в серый полумрак коридора и растворился в нём бесшумно, как тень. Дверь закрылась с тихим щелчком.

Я остался один. В комнате, полной её запаха, её тепла, её следов. Артефакт всё ещё работал, и эта искусственная тишина стала невыносимой. В ней звенело эхо её стонов, её смеха, её последних слов.

Я подошёл к окну, отключил кристалл. И тут же мир ворвался внутрь — далёкий крик петуха, скрип старых балок, шелест листвы в саду. Мир, который ничего не знал о нашей ночи. Мир, в котором графиня Анна Болконская и княжич Владимир Романов были всего лишь едва знакомыми людьми.

Я посмотрел на небо, где разливалась утренняя заря. Красивая, холодная, неизбежная. Как и правила нашего мира. Как и тайна, которую теперь нам предстояло хранить. Я прижал ладонь к стеклу, ещё тёплому от дыхания комнаты, и почувствовал, как между восторгом ночи и горечью рассвета рождается что-то новое — тихое, упрямое и очень опасное. Надежда. Надежда, что вор может стать хозяином. Хотя бы на мгновение. Хотя бы ещё один раз…

— Вовчик, хватит спать, бездельник!!! У меня отличная новость!!! — ко мне в комнату ворвалось порождение Ада и начало орать, решив превратить мое утро в собственный филиал.

— Самой хорошей новостью будет то, что ты не настоящий и снишься мне. Хотя, я вроде бы кошмары не заказывал.

— Какой кошмар? Ты не слышал, что ли, что я сказал⁈

— Левчик, я тебя люблю, как брата, но ненавижу, как человека, что мешает спать! Сон свят — запомни это, а лучше запиши. А потом издай закон, что того, кто разбудит спящего, надо спалить на костре. Я всего пару часов поспал — дай еще парочку.

— Блудил, да? — шумно втянул он носом воздух. — Небось, с той красоткой, что вчера ушел? С этой, как ее… Болконской?

— Настоящие джентльмены на такие вопросы