Танатрия. — Кристаллы?

— Да.

— Красные — монатры. Ты уже, я вижу, понимаешь, для чего они нужны. Ещё маги их в посохах иногда применяют, для усиления своих манипуляций. Марагды — больше всего для снятия усталости и лечения. Монатры — чтобы ходить в андоны.

И Танатрия показала левую руку. Браслет. И в нём жёлтый самоцвет.

— Без этого никто не ходит, — пояснила девушка. — Одарённый ещё может часов шесть-семь вытерпеть. Если андон слабый, то больше, но не дольше дня.

— Обычный человек?

— Полчаса-час и разум сгорит. Так и получаются живые мертвецы.

— Ясно. Почему тилглис — хорошо?

А вот на это девушка вообще ничего не возразила. Встала, кривясь при этом, дотянулась до оружия, которое было к стенке прислонено.

— Тут, — сев обратно, Танатрия положила тилглис на колени и постучала по рукояти. — Найтрум. Внутри рукояти проходит золотой сердечник.

Девушка провела пальцем до гарды. Потом дальше, до синего кристалла.

— Азур я тебе говорила, для чего нужен, а белый его усиливает. Этот тилглис сделан под меня. Расстояние между найтрумом и азуром точно такое, какое нужно для именно для этих кристаллов: пять пилмаи и два они. От этого размера и сделана длина этого тилглиса.

Артур наморщил лоб. «Они» — это пальцы.

— Пилмаи, что есть?

Танатрия показала ладонь.

— Пять пальцев.

— Ясно, — кивнул Артур.

— Вот это расстояние — чем точнее подобрано, тем лучше эффект от азура, — продолжила Танатрия.

Она повернула лезвие плоскостью к Артуру.

— Сердечник и рукоять — из лоора, — продолжила девушка. Верхний слой из таментина. А лезвия из астерита. Это практически идеальное оружие, но чтобы применять его правильно, нужно долго учиться.

— Ты — иметь. Ты — долго учиться?

Танатрия сначала слегка улыбнулась. А потом нахмурилась.

— Да, долго, — ответила она. — Долго…

Девушка, видимо, вспомнив что-то неприятное, вообще в грозовую тучу превратилась.

— Тебе надо… эм, месть, — произнёс Артур. — Мне плевать, идти куда. Идём месть?

Танатрия посмотрела на него.

— Сначала, нужно отсюда выбраться, — произнесла она. — И… Я не могу. Я думаю, это будет очень опасно.

— Ты защищать.

Девушка хмыкнула.

— Сначала отсюда выберемся, — произнесла она. — Потом… Там решим.

— Воин — лучше жить? — спросил ещё Артур.

— В каком смысле? — не поняла девушка.

— Не воин — бедность? Воин — много кушать?

— Если так, то воином быть лучше, да, — кивнула она. — В поле много не заработаешь.

— Лучше станет когда. Мне, тебе. Учить? Как воин быть?

— Тебя?

Артур кивнул.

— Ну, в принципе, — задумчиво произнесла Танатрия. — Можно. Да.

— Я сам уметь — ты отдавать долг. Это же жизнь.

Теперь Танатрия совсем задумалась.

— А ведь ты прав, — изрекла она, после длинной паузы. — Да, Путь Листа… это жизнь. Что же, договорились. Человек Артур.

* * *

Чуть больше дня спустя

Двое стояли около убитого паука. Один мечом отпиливал у него ноги, время от времени отдыхая. Рядом стояла рослая эри, опираясь на тилглис, при этом прижимая руку к животу и чуть согнувшись.

— Ты что, это есть будешь? Серьёзно?

— Я уже ел, — откликнулся худющий человек. — Всё ещё жить.

— Нет, я слышала, что мясо монстров едят, — заметила Танатрия. — Но чтобы пауков?

— Норма, — заверил Артур. — Вкус… Без вкус. Но насыщать. Внутрь есть мясо. А потом это дрова.

Наконец, последняя, уже ранее укороченная нога, поддалась на настойчивые, хоть и прерывистые усилия человека и отделилась от тушки. Человек засунул меч в петлю на поясе. Несколько неловко, только правой рукой, загрёб лежащую на снегу, рядом с тушей, «поленницу» из конечностей паука.

— Страшно представить, что будет, когда ты доберёшься до нормальной еды, — произнесла Танатрия, двинувшись вслед за парнем к дому.

— О, да, — откликнулся Артур. — Я буду много есть. Всё. Я воин быть хотеть — потому что много есть.

— Такой мотивации я ещё не слышала, — хмыкнула Танатрия.

Она двигалась вслед за парнем почти спиной вперёд, контролируя… точнее, успокаивая себя, что контролирует тыл.

Зайдя в дом, Артур свалил отрубленные ноги около костра. А потом вернулся к двери. Совместными усилиями они придвинули массивную мебель на место.

— Слабость бесит, — Танатрия буквально рухнула на облюбованное ею место в углу.

Она там сложила мешки и вещи, чтобы спина не мёрзла.

— Истина, — кивнул Артур, садясь у костра.

Танатрия взяла выданные ей найтрум и марагд (зелёный кристалл) в левую руку.

— Нужен целитель, — вздохнула девушка. — С такими кристаллами, он бы за день на ноги поставил.

— Такими? — вопросительно поднял брови Артур.

— Твои очень большие, — произнесла эри. — Я такие пару раз только видала. Их огранить правильно и вообще будет спленда.

— Спленда — это значить, очень хорошо? — Артур же продолжал учить слова.

— Да, — кивнула Танатрия. — Слушай, а как это… Учить по новой слова? Я даже себе представить такого не могу.

— Не знать — хуже, — заметил парень. — Я долго не говорить.

Он потрогал горло.

— Ни звук. И не понимать слова. Было… Больно.

— В смысле, ты был немой что ли?

— Ни звук. Совсем, — Артур жахнул ногой паука о камень.

Раздался треск. Парень ударил ещё раз.

— Просто не мочь. Молчать всегда, — добавил он.

И загнал нож в трещину. Хитин лопнул между суставами, обнажая длинную «колбаску» мышцы.

— Ты прям, коллекционер всяких… особенностей, — заметила Танатрия.

— Путь — веселье, — согласился Артур, с ухмылкой.

— Слушай, а тебе вообще босиком не холодно?

— Холодно. Но нет… м-м, замёрзнуть. На снег больше двигаться, тогда норма.

— А паук-то прям матёрый. Ты как его убить умудрился? Он же двигается, словно исчезает.

— Бить прямо, — Артур ткнул разделываемой ногой. — Он напороться. А до этой — быстро бегать.

Он потёр левое плечо, поморщившись.

— Но не всегда успеть.

Артур, зажав лапу паука ногами, поддел ножом мышцу и вывернул наружу.

— Вот. Есть, — произнёс он. — Будешь?

— Надо, — вздохнула Танатрия. — Сушёное нужно экономить.

— Я жарить тогда…

… Фляжки, в которые они набили снега, лежали у костра. Но не