Удар лапой. Что уже… примечательно. Волки обычно рвут. Клыками. Вместе с ударом в воздухе на миг появились четыре красные чёрточки…

… На месте схватки крутилось настоящее торнадо. Противники не уступали в скорости, снег, поднимаемый ими завихрялся, рассекаемый метущимися с огромной скоростью телами.

Мелькало лезвие, ненадолго оставляя за собой ломаную голубую линию в белом мареве. А после ударов волка иногда появлялись красные чёрточки, словно вожак вспарывал само тело реальности.

Скулёж. Вожак отскочил. Оба противника замерли, тяжело дыша. На боку волка расплывалось красное пятно. Эри стояла, держа оружие лезвием вниз.

Оглушительный рык. Зверь исчез, закрутилась снежная пыль после его стремительного рывка. Вместе с атакой зверя размылась и эри.

Хрип. Волк, шатаясь, прошёл несколько шагов. Постоял. И завалился. На клинке же тилглиса эри была кровь. Танатрия выдохнула, отмахнула оружие в сторону, стряхивая алые брызги. Да, раньше бы это не стало проблемой. Но сейчас… Это была практически равная схватка.

Женщина снова размылась. Но практически сразу остановилась.

— А, проклятье! — процедила Танатрия.

Издалека донёсся жалобный волчий визг. Женщина оскалилась. И «замерцала». То есть перешла на скользящий шаг, но куда более медленный. Но просто бежать вообще не вариант. В снегу завязнешь и всё.

Артура она обнаружила, где и оставила. На берегу. Судя по пятнам крови, он кого-то зацепил. Парень настороженно озирался, держа перед собой тилглис. И стоя по колено в воде.

— Рядом?

— Думать они уходить. Отдаляться.

Танатрия буквально плюхнулась рядом с водой. Организм, получивший известие, что можно расслабиться, отпустил себя. Усталость буквально подрубила ноги. Этот бой буквально выпил силы. Но и по другому было нельзя. Девушка зачерпнула ледяной воды, бросила себе в лицо. Вытерла ладонью.

Артур вышел на берег, поставил тилглис на землю.

— Не ранен? — спросила его Танатрия, не смотря на парня.

— Чуть. Немного.

— Ноги?

— Нет. Рука. Та же. На скользко. Как это…

— Поняла. Хорошо. Надо уходить. Тут нельзя оставаться. Они будут вожака жрать, наверняка.

— Зачем жрать?

— Чтобы стать сильнее. Но мы уже будем далеко.

Танатрия упёрла тилглис в землю. Воздвигла себя на ноги.

— Дай цайрон. Один.

— Потом плохо после красный.

— Плохо будет, если далеко не уйдём. Давай.

— Взять ещё найтрум и зелёный. К телу. Не так плохо. Потом.

— Как скажешь. Ты специалист, — усмехнулась Танатрия.

Артур подал кристаллы. Эри сунула найтрум и марагд за пазуху, под доспешную куртку. И под рубашку, через дыру в животе. Цайрон Танатрия взяла в левую руку.

— Ага, — кивнула она, сунув руку с камнем в лямку поданного вещмешка.

Перебросила тилглис и, придерживая его рукой с камнем, надела вторую лямку. Натянула обе лямки, устраивая вещмешок правильно.

— Двинули.

* * *

Снег валил стеной. Как и тогда, он начался внезапно, словно его включили.

— А, чёрт, - процедил Артур, когда идущая перед ним Танатрия начала оседать.

Он подхватил её. Нагнулся, поднял с земли красный кристалл, выпавший из её руки. Закинул одну руку девушки себе на шею. Распрямился, принимая часть веса.

— Оставь…

— Ай, затыкаться.

Хорошо, что они по берегу реки идут. Если бы по сугробам пробирались… Так бы и замёрзли, завязнув в снегу. Этакой скульптурной композицией «Самоуверенность».

— Эть, — это упал тилглис Танатрии.

Артур обернулся, не зная, что и делать. Вздохнул. Развернулся вместе с девушкой. Шаг, нагнулся. Прихватил тилглис правой рукой и теперь придётся как-то тащить два тилглиса в одной руке.

— Эй, Танатрия, — Артур снова развернул девушку. — А что там за острый салат, а?

— Д-ха. Салат… — девушка издала вялый смешок. — Тебе бы… только… жрать.

— Это есть мой вера. Мой… как это… имя. Так что там?

Не видно было вообще ничего. Метр и белая пелена непроглядная. Как же хорошо, что тут есть река.

— Эй, — Артур потормошил затихшую напарницу.

— Тебе придётся… оставить… — прохрипела та. — Иначе…

— Умереть? — парень фыркнул. — Как страшно. А что, есть идти куда? Разница тогда? Ты тут. Я там. Всё равно умереть. Двое тогда.

— Хах. Ты… прав…

— Тогда идти, пока не конец.

— Да. До конца… Надо… Да…

… Артур поднял голову. На его лице пропечаталось недоумение. Буквально только что он боролся со снежной бурей, а сейчас они стоят посреди полнейшей ясности и штиля. Он поглядел назад.

— Вот же… ­ - пробормотал он, увидев уже привычную белую пелену, метрах в пятидесяти.

Чёртов андон. Всё не как у людей. Тут Артур увидел, что стоят они на берегу, да. Но уже не реки. Или она настолько разлилась, что другого берега не видать. Только вода.

Тут Танатрия навалилась на него и повисла, удерживаемая за руку. Артура перекосило.

— Не-не, — он подлез перед дамой. — С земли мне тебя не поднять.

Танатрия теперь лежала на его спине.

«Двусмысленная поза»

Крякнув, Артур привстал, пропустив руки Танатрии перед собой над плечами. Так. Нет, так не пойдёт. Парень присел обратно. Некоторое время, хмурясь, соображал. Девушка сопела при этом ему в ухо. Ну, хотя бы есть понимание, что она всё ещё продолжает бренность бытия.

«Ага»

Артур провернулся под Танатрией. И оказался в положении лицом к лицу.

— Хм. Пикантная ситуация, — усмехнулся, тем самым себя подбадривая.

А что, Танатрия — дама исключительно приятная на внешность. Артур, подняв тилглис, принялся засовывать его за рюкзак девушки.

Когда он запихал второй, то снова усмехнулся. Получились этакие флаги. Как у самураев.

Артур снова провернулся в объятиях девушки. Вздохнул…

… Это был очень странный «забег». Он, в позе «Г». Ноги Танатрии тащатся по земле. А он всё бредёт, бредёт. Под чёрным небом, вдоль уреза.

В какой-то момент пропало ощущение времени. Осталось только: «Шаг, ещё шаг». Он перестал смотреть вперёд.

А потом до него дошло, что, в общем-то, уже давно он не чувствует никакого присутствия монстров. И его тут же словно вырубило. Ноги подкосились, и он рухнул на колени.

Сгрузив Танатрию вбок, Артур помотал головой.

— Сейчас, — пробормотал он, стаскивая свой рюкзак.

Он вытащил из него плащ. Дрова трогать не стал, чем он их бы разжёг? У Танатрии есть какая-то приспособа, но вряд ли он с ней быстро справится.

Расстелив плащ на земле, Артур стащил одну лямку рюкзака с плеча лежащей на боку Танатрии. Убрал в сторону тилглисы, потом с кряхтением перевернул