им не сбежать друг от друга. А потом послышался рев автомобильного двигателя.

Фургон переваливался на неровностях дороги и вскоре остановился возле домика. Хибики уже шел к нему навстречу и что-то говорил выпрыгнувшему из кабины Масамуне. Судя по лицу, секретаря это не успокоило, он не стал слушать дальше и пошел прямиком к Сорате.

– Господин, вы в порядке? Зачем вы позволили притащить вас сюда? Как ваша нога? Вот, вы забыли трость в холле.

Сората поменялся в лице – удивление уступило место испугу и в итоге замерло в выражении каменного спокойствия.

– Все хорошо, Иноске, я люблю ранние прогулки. К тому же, – он бросил взгляд в сторону крыльца, – тебе лучше самому посмотреть.

Масамуне сначала оглядел по очереди Курихару и Макалистера и только после этого вошел в жилище смотрителя. Вернулся он почти сразу.

– Мы немедленно возвращаемся в особняк, – тоном, не терпящим возражений, велел он. – Господин, позвольте вам помочь.

Он предложил руку, на которую Сората с заметным промедлением оперся. Хибики молча запрыгнул в машину, и только Генри замешкался. На секунду показалось, будто его позвали по имени. Он огляделся по сторонам, разумеется, никого лишнего не увидев.

– Генри!

Всего лишь Сората.

– Макалистер-сан, – поправился он и взялся за ручку автомобильной дверцы, – вы идете?

Одновременно с ним снова раздался этот тихий бесплотный голос. Он легко пробивался сквозь шум ветра и моря, как будто говорящий стоял прямо за спиной. Однако это было не так, потому что Генри уже увидел его, гораздо, гораздо дальше. Даже не в этом мире.

– Я… – Генри не смотрел в сторону машины и ожидающих его людей. Он обратил все свое внимание на тропинку, по ней в направлении маяка шел человек, который уже очень давно умер, но когда-то служил здесь смотрителем и до сих пор исправно нес свою вахту. – Езжайте без меня, мне нужно кое-что проверить.

Он махнул рукой, однако не успел сделать и шагу.

– Макалистер-сан, немедленно вернитесь и сядьте в машину, вы не смеете подвергать свою жизнь опасности. Это может принести моему господину лишние проблемы.

Генри не сразу поверил своим ушам.

– Простите?

– Не слушай его, Генри, – перебил Сората взволнованно, забыв про выбранный официальный тон. – Давай просто вернемся в дом.

Призрак уже исчез, и все же Макалистера тянуло к маяку. Он стоял в нерешительности, не зная, кого слушать – властного помощника Кимуры, самого Кимуру или свою интуицию. Потом посмотрел на Сорату и понял – тот боится и чувствует неловкость от того, что не может вести себя естественно в присутствии помощника. В его взгляде сквозила тоска запертой в клетке птицы.

– Иду.

Генри залез в машину и оказался рядом с Соратой. Грузовичок трясло на ухабах, они качались из стороны в сторону и были так близко, но не могли заговорить. Генри только шепнул: «Я видел», и Сората нервно закусил губу, едва не поплатившись ею в следующую же секунду, когда их обоих чуть подбросило вверх. Больше они не обмолвились ни словом.

Фонтан, так пока и не отремонтированный, был залит почти до середины дождевой водой, и на ее поверхности плавали сорванные вчерашним ураганом листья. Генри сам не знал, почему обратил на него внимание, просто, проходя мимо, заглянул туда и увидел краем глаза свое размытое отражение. За его спиной был кто-то еще, кто-то несуществующий.

– Мы позвоним из дома и вызовем катер. И полицию, – уверенно говорил Масамуне, поднимаясь по ступенькам. Его идеально прямая спина буквально кричала о том, что все под контролем, и Генри поймал себя на мысли, что это его жутко бесит. Он замешкался, пропуская вперед Хибики, Сората шел следом, опираясь при ходьбе на трость, хотя буквально час назад о ней даже не вспоминал, будто один ее вид внушал ему мысль о собственной слабости.

– Отоя-сан повел себя в крайней степени возмутительно, – Масамуне стремительно пересек холл и остановился возле столика с телефонным аппаратом. – Мы доложим о его поступке в береговую охрану, они найдут его и привлекут к ответственности.

Он набрал номер и поднес трубку к уху. Сосредоточенное лицо с сурово сведенными бровями некоторое время было неподвижно, а потом с него медленно сползла уверенность, и секретарь повторно набрал комбинацию цифр. Стало ясно – он потерпел ту же неудачу, что и они раньше.

– Он не работает, – удивленно сказал Масамуне. – Возможно, виновата вчерашняя буря, какие-то помехи.

Генри почувствовал легкое головокружение, так бывает, когда ты уже примерно знаешь, что за несчастье произошло на этот раз. Строго говоря, он уже понимал, что так и будет.

– Это конец, – сказал Сората ничего не выражающим голосом. Генри не видел его лица, стоя чуть позади, и мог лишь догадываться, что за чувства им овладевают.

– Вы не в себе, успокойтесь, – осадил его секретарь и, повернувшись к остальным, поправил очки указательным пальцем. – Кажется, это было последнее средство связи с землей, но повода для беспокойства нет, наверняка, есть другие способы.

В его словах проскользнуло смятение, быстро замаскированное им властным тоном человека, привыкшего принимать решения. Но факт оставался фактом – даже безукоризненный помощник зашел в тупик, только отчего-то Генри это совсем не радовало. Он поднял голову и увидел выходящую из бокового коридора Мицуки.

– Средство связи? О чем вы? – Она подошла ближе и запахнула на груди длинный шелковый халат нежно-персикового цвета. – Кимура-сама, почему вы так рано поднялись? Ой… – она смущенно потупилась и запоздало склонилась в приветственном поклоне. – Доброе утро.

Она была первой, но вскоре подтянутся остальные. Выхода у Сораты не оставалось, и он тоже это понимал.

– Саваки-сан, вы не могли бы разбудить всех и собрать в гостиной? Попросите Нанами и Аями помочь вам.

Мицуки медленно кивнула и, не дождавшись пояснений, ушла.

– Господин, позвольте мне самому поговорить с гостями? – вызвался Масамуне. Генри посмотрел на Сорату, Хибики тоже. Под тремя взглядами сразу Кимура побледнел, но сумел совладать с эмоциями, и ответ его прозвучал твердо и уверенно.

– Не нужно, я сам. Спасибо, Иноске.

Когда они вчетвером вошли в гостиную, еще вчера собиравшую их всех, их уже ждали. Большинство успело кое-как привести себя в порядок, только лишь одна Руми решила, что ночные шорты и топ вполне подходят для их небольшого утреннего собрания. Даже не причесалась.

– Что стряслось? – она широко зевнула,