никогда и не пригодиться. Мне казалось, что рукопашный бой будет вообще факультативом, но все оказалось иначе. К занятию Долматов подошел со всей ответственностью.

– Мне прекрасно известно, что среди вас находятся те, кому боевые искусства, скорее всего не пригодятся никогда. Они настолько слабы в ближнем бою, что в реальном сражении практически всегда погибают в первую очередь, – Евгений Викторович бросил надменный взгляд в сторону псиоников, но можно было этого и не делать. Все ученики и без намеков уже поняли кого он имеет в виду.

Конечно, он ратует за свой предмет, потому и превозносит ратное дело выше остальных, но на самом деле это в корне неверно. Все виды дара важны. Взять тех же псиоников, которых он так презирает. Долматов верно сказал, их всегда стараются уничтожить в первую очередь, но не потому, что они слабый противник, а по той причине, что они могут натворить беды в стане противника, если их вовремя не нейтрализовать.

– Сейчас вы воочию убедитесь в преимуществе ратника над псиоником. Буров! – Евгений Викторович повернулся к ратникам. – Дмитрий, ты будешь первым бойцом. Продемонстрируй свой дар.

Конечно, хочет показать, что его любимое дело на голову выше, а потому выбрал самого сильного ратника. Кого же он выберет ему в противники?

– Архипов! – когда Долматов назвал мою фамилию, я невольно вздрогнул. Выходит, он считает меня слабейшим псиоником из группы, или просто решил остановить выбор на безродном студенте, за ранение которого не последует серьезных последствий? Третий луч против искры. С учетом использования дара, шансов продержаться хотя бы минуту у меня буквально никаких. Да что там минута, секунд двадцать.

– Хана мозгокруту, – констатировал Трегубов и покачал головой.

– Евгений Викторович, но ведь сегодня новолуние, дар шалит, – я надеялся, что Долматов спохватится и даст команду дар не использовать, но мастер решил иначе.

– Что, безродный, струсил? Бой еще не начался, а ты уже ищешь оправдание своему поражению, – Буров подмигнул мне и стал в стойку. – Вот что, у нас с тобой ведь был уговор провести дуэль, верно? Почему бы не сделать это сейчас?

Не припомню я никаких уговоров на счет дуэли. Умен, гад. Понимает, что сейчас самое лучшее время – я еще не готов и не развился даже до первого луча, Долматов присмотрит за порядком в качестве судьи, а вмешиваться в поединок явно никто не будет, да и количество зрителей максимальное – весь первый курс так или иначе находится на занятии. Лучшего времени, чтобы восстановить свою репутацию и не придумать.

– Дуэль? О, это прекрасно! Возродим старые традиции в стенах академии, – Долматов светился от счастья. – Знаете сколько дуэлей было проведено в прошлом учебном году? Семь! Но я уже чувствую, что этот год будет богаче на события!

– Я просто предупреждаю, что с даром в это время шутить не стоит, – блин, вот куда я лезу? Сознательно даю себя спровоцировать. Фрязин пытается потянуть меня за рукав, но Трегубов оттесняет Луку от меня. Нужно выходить на импровизированную арену и простоять сколько выйдет. Раз уж можно использовать дар, хотя бы попытаюсь влезть в мозги Бурову.

– Покажите красивый, но честный бой. Начали!

Долматов дает отмашку, и я едва успеваю заметить размытый силуэт, который мчится в мою сторону. Очевидно, Буров хочет закончить бой одним ударом, и вложит всю силу. Ухожу в перекат, чтобы наверняка уйти от удара, и чувствую как бок обжигает нестерпимой болью. Дмитрий спотыкается и растягивается на полу, но уже через мгновение снова оказывается на ногах. Рывок, и он уже рядом. Заносит руку для удара, но я успеваю его блокировать – плохая идея. Удар, подкрепленный силой ратника, сбивает меня с ног, но я успеваю подняться.

– Остановите бой! – кричит кто-то из девчонок, но Долматов не спешит.

Буров уже рядом, его потенциал начинает выдыхаться. Дмитрий явно разочарован тем, что не удалось быстро закончить бой и нервничает. Вот он тянется, чтобы сделать захват, я успеваю отвести его руку в сторону, и наши глаза встречаются в паре сантиметров друг от друга.

– Замри! – волна энергии проходит по телу и вырывается, словно разряд тока. Буров вцепился в меня и замер, словно его тело свела судорога, а потом мы оба рухнули на пол. Перед глазами потемнело, и на какое-то время я перестал понимать где нахожусь. Кажется, крепко приложился плечом и головой.

Только через пару секунд зрение стало возвращаться – какие-то расплывчатые круги, лица, а потом в уши ворвались взволнованные голоса и крики. Блин, я что реально прикончил Бурова? До сих пор чувствовал на себе прикосновение его оцепеневших пальцев.

Попытался повернуть голову, но не получилось. Тело не слушалось, а предательская слабость разлилась по телу и отказывалась шевелиться.

– Андрей, слышишь меня? – из общего гула выцепил вполне понятную фразу, вот только не могу понять чей это голос.

– Да.

– Целителя сюда!

Почувствовал, как кто-то приподнял мою голову, а на грудь легли две ладони, от которых разливалось приятное тепло. Образы перед глазами обрели четкость. Фрязин держал мою голову, а Маслова сидела на корточках рядом и вливала в меня целительную энергию. Как же приятно, блин! Только бы не выдать насколько мне нравятся прикосновения Полины при всех. Так, что с Буровым?

Перевел взгляд в сторону, и увидел бледного как мел Дмитрия, который сидел на полу и пытался прийти в себя. Тихомирова стояла у него за спиной, положила руки ему на плечи и приводила его в порядок.

– Что… что вообще произошло? – я, наконец, смог выдавить из себя хотя бы пару связанных между собой слов.

Лука тут же поспешил меня успокоить.

– Лежи и не болтай, тебе нужно сначала прийти в себя. Что на счет твоего вопроса, ты выдал что-то из умений псиоников, а потом Бурову знатно поплохело. И знаешь, это явно не уровень искры.

– Я же предупреждал о полнолунии… – попытался подняться, но понял, что пока ничего не выйдет.

Дверь в тренировочные залы распахнулась, и на пороге появился Григорьев, а за ним осторожно шагал не на шутку перепуганный Камардин.

– Евгений Викторович! Вас ведь предупреждали, что устраивать подобного рода поединки непрофессионально.

– Аркадий Павлович, давайте вы не будете меня учить! Они должны быть готовы к встрече с любым противником! На войне никто не будет их спрашивать могут они победить или нет.

– Напомню, что мы не на войне, а в стенах академии. Здесь не убивают, а учат. Хотелось бы верить, что вы понимаете разницу, иначе мне придется серьезно поговорить с ректором, – Григорьев посмотрел на нас с Буровым и скомандовал. –