Обоих студентов отвести в лазарет, пусть госпожа Покровская осмотрит их. Продолжайте занятие, господин Долматов, только постарайтесь больше не угробить никого из учеников, хотя бы до конца пары.

Фрязин и Суровцев вызвались помочь нам добраться до лазарета. Лука подставил мне плечо, и я кое-как смог подняться. Идти получалось с трудом, шум в ушах не проходил, но просить носилки не стал.

Дорога до Лазарета заняла минут пятнадцать, а когда взволнованная Аделаида впустила нас внутрь, Григорьев сделал жест рукой, задержав Бурова перед входом в лазарет.

– Надеюсь, этот случай убедил вас в необходимости моей помощи, Буров. Предложение остается в силе, решение за вами.

– Я подумаю, – выдавил из себя Дмитрий и сжал челюсть с такой силой, что на его скулах заиграли желваки.

Так, еще одно наблюдение в мою копилочку. При всей показной ненависти Григорьева к студентам, он беспокоился о нашем состоянии, и несмотря на явно предвзятое отношение к Бурову, предложил ему свою помощь. Хотелось бы узнать какова цена услуги Аркадия Павловича. Думаю, речь явно не о деньгах.

В этот раз Покровская не жалела дара. Она поочередно влила кучу энергии в меня с Буровым, привела в порядок внешний вид и каждую минуту в полтона ругала на чем свет стоит Долматова и его методику преподавания.

– Так, вижу, вам обоим немного полегчало. – Аделаида придирчиво осмотрела нас обоих и удовлетворенно покачала головой. – До вечера побудете в лазарете, а к ужину выпишу обоих. Вам повезло, что впереди два дня выходных, но сильно не расслабляйтесь – пользоваться даром до начала следующей недели нежелательно. А пока лежите смирно. Мне сейчас нужно отлучиться за лекарствами, но сразу предупреждаю – если что-нибудь сотворите, я лично проведу вам такие манипуляции, что неделю с уборной не выйдете, ясно?

– Умеете убедить, Аделаида Семёновна, – Буров изобразил вымученную улыбку, и этого хватило Покровской. Она пригрозила Дмитрию кулаком и вышла в соседнюю комнату.

– Слушай, Архипов… – Дмитрий схватился за край своей койки и повернулся ко мне. – Я все понимаю, полнолуние, и со страху само собой получилось, но если еще раз так шарахнешь, я тебя прикончу.

– Попробуй, – я нашел в себе силы улыбнуться.

– Вот гад, а! Мог бы – швырнул бы в тебя подушкой.

– И всю следующую неделю выдавал бы гаммы на фаянсовом трамбоне! Думаешь, Покровская шутит?

Дмитрий не выдержал и улыбнулся, а потом лег ровно и закинул руки за голову. – Кстати, ты там не раскисай. Надеюсь, помнишь, что у нас сегодня в планах?

– Не напоминай. Кстати, до сих пор не могу понять зачем мне вам помогать.

– Ну, потому что если все получится, то тебя не отправят на каменоломни за мое убийство. Это раз. А во-вторых, ты поможешь хорошим людям.

– Это ты-то хороший? Я от тебя слово «безродный» слышал чаще, чем от Фрязина «Доброе утро».

Буров задумался и замолчал, а потом все же решил высказать свою мысль.

– Привыкай. Скорее всего, после академии тебе придется туго. Далеко не каждый в этом суровом мире будет встречать тебя с распростертыми объятиями. Даже я, будучи одним из членов сильного знатного рода, понимаю, что мне будет нелегко, а тебе без поддержки рода, так и подавно. Подумай хорошенько над тем, чтобы пойти на службу к кому-нибудь из сильных, иначе будешь прозябать в нищете.

Спасибо, обрадовал. Надеюсь, у меня все выгорит, я смогу замести следы и избежать внимания тех, кто открыл Арку, а заодно набраться сил и отправиться в Непал, где остался последний шанс на мое возвращение домой.

Покровская вернулась с двумя бутылочками с мутной жидкостью. Она осмотрела нас и с улыбкой расставила по этому странному коктейлю на каждом из прикроватных столиков.

– Думали, выпишитесь от меня без настоек? Не выйдет, мальчики. Откупориваем крышки, взбалтываем, чтобы осадок не успел опуститься на дно и пьем. Гадость, но поставит вас на ноги в два счета. Личный рецепт профессора Листьева.

О, зная Листика, он наверняка сотворил жутко действенную, но отвратную дрянь. Откупорил бутылочку, зажал рукой нос и одним движением влил в рот горькое лекарство.

Ух, какая гадость! Очевидно, мята была добавлена туда, чтобы заглушить неприятный привкус, но эта избыточная свежесть только усугубила эффект. Скривился, но все-таки проглотил лекарство – нельзя разбрасываться такими вещами. Надо принять, значит надо. Никто со мной особо возиться не будет.

Увы, но занятия по механике и фехтованию я пропустил, валяясь на больничной койке. И ладно бы то фехтование… механика! Мне безумно хотелось увидеться с глазу на глаз с Драгуновым, но сделать это можно было только во время пары. Сразу после занятий Степаныч мчался к князю, и даже перехватить его по пути к машине не представлялось возможным. Учитывая, что завтра начинаются выходные, поговорить с Драгуновым выйдет не раньше понедельника.

На ужин мы с Буровым выдвигались по одиночке. Сначала Аделаида выпустила меня, а через десять минут выписала и Бурова, после чего удалилась на заслуженный отдых. Интересно, ее кто-то подменяет? Ну не может человек работать круглосуточно и без выходных. За отпуска и больничные я вообще молчу. Хотя, какие тут больничные у целителя шестого луча, у которого под рукой целый арсенал вытяжек, настоек и прочей лекарственной дряни, которая и мертвого на ноги может поставить.

Войдя в столовую, заметил на себе любопытные взгляды сокурсников. Еще бы, по факту, наша импровизированная дуэль с Буровым закончилась ничейным результатом. При этом репутация Дмитрия серьезно пострадала, а вот моя вскочила непростительно высоко. Непростительно потому как мне совершенно не нужно лишнее внимание к своей персоне. Тише едешь – дальше будешь. Вот только теперь об этом можно забыть.

– Архипов, молодчина! – парень из параллельной группы поднял большой палец вверх и довольно заулыбался, когда я проходил мимо. Надо же, я даже не помню как его зовут, а вот он в курсе.

Правда, далеко не все смотрели одинаково. Головин наблюдал с явным интересом, Борисов даже не смотрел в мою сторону, а когда я прошел мимо, бросил короткий презрительный взгляд и вернулся к еде. Зато, стоило мне приблизиться к столикам, где сидели Фрязин, Матвеев и Тихомирова, ребята встретили меня как героя. Шутка что ли – искра не проиграл второму лучу. Не знаю даже что чувствовал в этот момент Долматов, когда его хваленый ратник едва не проиграл слабому псионику, но мне кажется, что явно не радовался.

– Андрюха, ну ты даешь! Не знаю как ты это выдал, но было потрясающе! – Матвеев похлопал меня по спине, и я даже непроизвольно закашлялся – удар у парня был