раздался оглушительный хлопок, а потом один за другим начали раздаваться менее громкие хлопки.

– Идиоты… – простонал Головин и едва не спровоцировал взрыв хлопушек над головой.

И что теперь делать? С минуты на минуту на шум подтянутся стражи, а там и Листик примчится. Профессор быстро сложит два плюс два и поймет зачем приходили в его теплицу. Нет, такой шанс упускать нельзя, нужно действовать сейчас и до конца.

Головин поднялся и решительно направился на шум, скрываясь за кустарниками. Благо, эти растения были безопасны. Тела Камардина и Арнаутова он заметил издалека. Выходит, группа Суровцева столкнулась с ними на центральной тропинке и вступила в бой. А вот и Архипов! Странно, оба ратника куда-то умчались. Неужели оставили мозгокрута одного сторожить? Этим можно воспользоваться. Конечно, буквально сегодня он отлично показал себя в дуэли с Буровым и свел поединок к ничейному результату, но искра – это все еще искра, а значит он не настолько опасен. Тем более, когда не чувствует опасности.

Звук бьющегося стекла заставил Головина действовать. Он пропустил через себя силу дара, активируя воздушные потоки, которые подхватили стоявший поблизости горшок с растением и швырнули его прямиком в голову Архипову.

Отлично! Он как раз повернулся в противоположную сторону и даже не понял откуда пришелся удар. Александр вышел из своего укрытия и носком сапога пнул обмякшее тело студента. Безродный! Какая-то выскочка из Царицына должна была стать расходным материалом в его планах, ан нет, Андрей обратился в настоящую занозу. Головин избавился от накатившего желания убить парня. Нет, нужно торопиться, каждая секунда дорога. Здесь уже нашумели так, что через минуту из теплиц уже не выбраться. Да и потом, убийство будут расследовать куда более тщательно, а сейчас есть шанс замять дело. В конечном счете, их задача – уничтожить жизненно важные растения, над которыми так чахнет Листик и раздобыть яд для более крупной рыбешки.

Забрать тела Камардина и Арнаутова с собой? Двоих все равно не удастся унести, да и бесчувственное тело будет только обузой. Парень склонился над телом Ильи, пошарил по его карманам и извлек сверток с живокорнем. Отлично! Хвала богу, они успели выполнить задание, поэтому теперь достаточно просто убраться отсюда, только вот не хватало одной детали. Пузырек с ядом оказался за пазухой у Архипова. Неужели парень реально

Головин уже добрался до окна теплицы, когда помещение наполнилось голосами. Успел! А теперь быстро в академию и спать. Что-то подсказывало, что скоро объявят общий подъем по тревоге, и будет лучше оказаться в это время в кровати, чтобы не вызывать подозрений.

Глава 13. Рубаха-парень

– Андрюха, ты как? – голова раскалывалась, все еще было плохо и хотелось вернуть назад все, что съел на ужин, но все же открыл глаза. Рядом скорее слышал и чувствовал присутствие Суровцева и Трегубова, потому как поднять голову и осмотреться не удавалось. Поблизости уже ходили люди, осматривая Камардина с Арнаутовым и учиненный нами погром. Где-то вдалеке слышал высокие нотки в голосе Листика. Профессор был явно взволнован тем, что в его теплицу кто-то ворвался и устроил здесь беспорядок.

– Очнулся, значит живой, – над ухом раздался голос Трегубова. Как за ним часто водится, излагает очевидные мысли с невозмутимым видом.

– Всю троицу в лазарет к Аделаиде на осмотр, – это уже голос Герасимова. Похоже, информация уже дошла до него, и ректор лично спустился разбираться в ситуации, что явно плохой знак. – Аркадий Павлович, поднимите преподавателей и соберите студентов в главном зале. Сейчас к каждому из них будет отдельный разговор.

Надо же, Григорьев тоже здесь! Жаль, нет Драгунова. Заступничество Степаныча сейчас бы здорово пригодилось. Пришли люди с носилками и уложили сперва Камардина с Арнаутовым, а потом и меня. Пока немного пришел в себя, осмотрелся. Суровцев и Трегубов стояли в стороне, но самое главное – не под охраной. Значит, нас пока винить во всем произошедшем не торопятся.

Пока наша процессия двигалась до лазарета, обдумывал ситуацию. То, что все просто так не решится, уже очевидно. Появилась мысль подняться и идти дальше своим ходом, но тут же отбросил эту идею. Еще не хватало нарваться на преждевременные вопросы, да и силы мне еще понадобятся. Кто-то из целителей здорово поправил мое состояние, но пока слабость и легкое головокружение давали о себе знать.

Интересно только кто же зарядил мне по голове? Хотя, очевидно кто. Дурак! И почему я решил, что Камардин и Арнаутов пойдут в теплицу одни? Все это время Головин мог быть поблизости и вступил в игру, когда это потребовалось. Выходит, он в курсе, что в колбе не яд? Ладно, что сделано, того уже не вернуть.

На пороге лазарета нас встретила Покровская. Она уже успела облачиться в рабочую одежду, хоть и выглядела сонной.

– Опять Архипов! Ладно эти двое, но ты, парень, слишком часто попадаешь ко мне. Сколько можно влезать в неприятности?

– Постараюсь быть паинькой и больше не попадать к вам.

– Насмешил, – зло отозвалась Аделаида и махнула рукой носильщикам, чтобы те заходили внутрь.

В этот раз мое пребывание в лазарете завершилось буквально через полчаса. Аделаида осмотрела меня, наложила налобную повязку, пропитанную лекарственными растениями и уложила отдыхать, но в этот момент в лазарет вошел Григорьев и направился прямиком к целительнице.

– Как они? Могут разговаривать?

– Исключено. Эти двое вообще не приходили в себя. Яд успел проникнуть и впитаться в организм, хоть и не натворил большой беды. Сейчас они без сознания, и это даже лучше. Когда яд будет выводиться из организма, начнет лихорадить, и эти ребята здорово пожалеют о том, что сунулись в теплицы. Не мне вам рассказывать как болят суставы и мышцы после яда игольника.

– А что на счет Архипова?

– Здесь Рославская отлично поработала, мне практически нечего добавить. Все, что ему сейчас нужно – небольшая поддержка лекарственных отваров и покой.

– Увы, мне придется его забрать. Он ценный свидетель, а может и непосредственный участник происшествия. Это значит, что Архипов может пролить свет на то, что происходило в теплице.

– Только не давите на него сильно. Сами понимаете, травмы головы опасны тем, что могут обостряться, если не дать им пройти до конца.

Григорьев не ответил, а направился к моей койке. Я закрыл глаза и сделал вид, что сплю, но сам слышал его дыхание. Всего на мгновение он остановился, чтобы оценить мое состояние, а потом произнес тихо, но четко:

– Архипов, подъем! Господин ректор собирает всех в главном зале, и ваше присутствие обязательно.

Шел за Григорьевым, не