Трегубов тренировались, в то время как остальные члены команды отбывали наказание или отказались нарушать режим и идти на тренировку. Егор с Тимофеем согласились потренировать меня в роли арочника.

Стоило видеть лица Григорьева и Герасимова. Колючка выглядел так, словно он сел голой задницей в куст репейника, а вот ректор наоборот светился. Когда я принялся заливать о нашем желании отстоять честь академии и прославить ее на всю Империю, Герасимов был в шаге от того, чтобы освободить нас от занятий на время подготовки, но мастер-псионик все испортил.

– Довольно, Архипов! Я хочу знать к чему вы это все рассказываете. Какое это имеет отношение к случаю в теплицах?

– Так ведь это мы попали туда мячом. Кто-то из парней слишком сильно бросил шар, я не смог его поймать, и он улетел в сторону теплиц. Бежать пришлось мне, потому как я пропустил бросок, ну а что было дальше – вы знаете.

– Не знаем, посвятите нас в эту историю, – Григорьев решил идти до конца и снова надавил даром. Сознание немного помутилось, и пришлось схватиться за край стола, чтобы не брякнуться на пол прямо здесь.

– Камардин и Арнаутов лежали на полу без сознания. Я нашел возле них сверток с живокорнем и какой-то флакон.

– Та-ак, продолжайте. Где эти вещи? – Григорьев усилил нажим, и я почувствовал как капельки холодного пота выступают на лбу, а руки трясутся от напряжения. И все равно, он меня не сломал. Видимо, боится, что если прорвет защиту, чтобы начать читать мысли, может навредить сознанию.

– Не знаю. В следующее мгновение я обернулся на шум шагов, а потом мне что-то прилетело в затылок. Наверно те вещи до сих пор лежат там.

Григорьев повернулся к Герасимову, который внимательно слушал нашу беседу.

– Ни корней, ни флакона не обнаружено, но профессор подтвердил пропажу растений. Оказывается, там был еще какой-то флакон.

– Допросите Суровцева и Трегубова. Возможно, они знают что-то о судьбе этих вещей. Если нет, то у нас неприятности – в академии есть еще кто-то, кто был в теплице. – Герасимов перевел на меня взгляд, заулыбался и покачал головой. – Что же, господин Архипов, в таком случае нам придется вычесть из вас троих сумму разбитого стекла и работу по его установке… Да, и вот еще. Вы все-таки заработали проступок. Устав академии создавался не просто так, и нарушать его не рекомендуется. Именно поэтому следующий вечер вы, господа Суровцев и Трегубов проведете в виде дежурства у мастера Долматова.

– У Долматова? Простите, а что мы должны делать? – представить себе не могу чем можно заниматься в тренажерных залах. Неужели полы мыть и перетаскивать маты с места на место?

– Мне казалось, вы сообразительный юноша, не разочаровывайте меня, Архипов. Вы будете заниматься игрой в аркашар под присмотром мастера. И да, я хочу, чтобы в этом году команда первого курса все-таки отправилась в Москву на главный этап турнира! А сейчас пока отдыхайте и постарайтесь в дальнейшем избежать нарушений.

Как бы мне не хотелось избежать разговоров, стоило мне подняться в спальню, Фрязин с Матвеевым устроили мне второй допрос за сегодня. Пришлось рассказать им ту же самую версию, что и ректору с Колючкой. Чувствую, парни все равно не поверили, но раскрывать карты все равно не планирую.

После моего рассказа Матвеев все еще сидел на краю кровати и смотрел в пол, думая о чем-то своем. Потом перевел взгляд на цветочный горшок, стоявший на прикроватной тумбе и просиял, словно вспомнил что-то.

– Слышь, Андрей! А ты свой боярник посадил уже?

– Чего? Какой боярник?

– Ты что, забыл? Нам же Листик задание давал посадить семена и прорастить. А ты свой горшок как под кровать забросил, так и не доставал уже несколько дней.

– А! Так это, луна сейчас неблагоприятная для посадки. Завтра и посажу.

– Хах! У нас скоро уже ростки взойдут, а ты только садить собрался. Слышал, Лука?

– Это ничего, – отозвался Фрязин. – Сегодня луна неблагоприятная для посадки, завтра день недели неподходящий. Вот получит от Листика пару, тогда быстро за дело возьмется.

– На пару еще заработать надо, а тут чистый кол! – подхватил Глеб.

– Так, все! Посажу я, посажу этот ваш боярник, но только завтра. Луна сейчас и правда неблагоприятная для посадки. Я сам от Листика слышал во время дежурства.

– Вот блин горелый! А я уже посадил, – Матвеев хлопнул кулаком по спинке кровати и недовольно скривился от боли.

На самом деле, какой от него смысл? Силу рода мне все равно не получить, потому как нет у меня никого в этом мире. Посадить, для вида, чтобы получить оценку от Листика? Видимо, придется.

Так, если я правильно помню, семечко нужно замочить на ночь перед посадкой в горшок. Там скорлупа размокнет, оно наберет нужное количество влаги и возможно даже даст крошечный росток уже перед самой посадкой. Будь у Листика больше времени, он обязательно рассказал бы нам об этом, а так пришлось во всем разбираться самому. Плеснул немного живой воды с фляги и оставил семечко в бумажном пакете до утра.

– Пожалуй, загляну в уборную, чтобы среди ночи не бежать, – Глеб спрыгнул с кровати и почапал по коридору, а Фрязин провел его взглядом и только после этого устроился на краю кровати и посмотрел на меня.

– Андрей, есть разговор.

– Это не подождет до утра?

– Нет.

– Ну, давай.

– В общем, держись подальше от Бурова и его компании, а еще от Борисова, Князевой, Кудряшова и Головина.

– Это еще почему?

– Они совсем другого поля ягоды. Камардин бегал за Буровым, Арнаутов выстилался перед Головиным. И где они теперь? А это только начало. Поверь, в княжестве не так спокойно, идет борьба за власть между группировками, и такие как мы для них просто расходная монета. Если будет выгодно, они с легкостью разменяют нас на какую-нибудь уступку, так что не дай себя обмануть.

– Спасибо, учту.

– Что это вы тут шепчетесь? – Матвеев успел сделать свои дела и вернулся.

– Да так, решил Андрюхе глаза открыть на некоторые очевидные вещи, которые он к своим восемнадцати годам решил не замечать.

– А, вот оно что, – Матвеев увалился на кровать и сделал вид, что спит, но потом все же произнес. – Послушай Луку, Андрюх, он ерунды не скажет. Сегодня с тобой князья за ручку здороваются, а завтра арестовывают тебя и все имущество, потому что поступить так выгоднее, чем оставить тебя на свободе. Быть простолюдином с даром не так уж и плохо, по крайней мере, не приходится каждый день бороться за выживание.

– Странно,