– Жалкая человечка!!! Как смеешь!!! Шпионка! ГОД… ты ГОД продавала секреты своего ведомства врагам! Залезла начальнику в штаны и думала, всё – не поймают тебя? А у меня всё записано!!!

Теперь-то я разглядела, что было на планшете. Толстый драконоид и я. Только наше столкновение плечами минуту назад словно изменено нейросетью – теперь мы чем-то обмениваемся и доверительно перешёптываемся.

– Вы умеете создавать запросы для генераций в нейросети, виан Эвонис, я вас поздравляю! – я всё не могла перестать подражать своему боссу, – что вы ко мне пристали?

– Запись подлинная – хищно сощурил глаза Эвонис, – это любая экспертиза подтвердит. И тот, с кем вы тут переговариваетесь — ваш пособник. Шпион и преступник! И вы ему помогали. Помимо этого, у меня есть масса доказательств. Ваши явки, пароли, показания сообщников и куча украденных вами данных, проданных на сторону…

Картинку на планшете Эвониса сменили ряды файлов.

Я распахнула глаза.

Из того, что я могла разглядеть… во всяком случае, названия документов и правда были мне знакомы. Это были бумаги из нашего ведомства.

– Я получу ваше признание виана-человечка, не сомневайтесь! – Виан Эвонис уже протягивал свой накс с чёрным камнем-набалдашником в мою сторону.

Да он же сделает меня овощем.

Босс меня даже не узнает… да я же… И займёт это всё – пару секунд!

И тут снаружи раздался какой-то гул. А потом двери, через которые меня втащили, яростно распахнулись.

В них стоял очень злой виан Арон. Вокруг него – несколько явно пострадавших телохранителей. А также… чуть не пританцовывающий от счастья журналист, почуявший скандальную сенсацию. Выжидательно молчащие гости с бокалами в руках на заднем плане. Ну спасибо, что попкорном не хрустят.

– Мирррра… – прорычал мой начальник, уж в который раз напоминая мне своим диким выражением глаз скорее шиарийца, нежели атлантианца.

Эвонис аж подавился воздухом. Но тыкать в мою сторону наксом перестал. Стало совсем немного легче…

– Очень жаль, друг мой! Боюсь, доказательства виновности этой человечки в шпионаже и госизмене бесспорные.

Эвонис протянул моему начальнику свой треклятый планшет.

Выражение лица виана Арона, к моему ужасу, изменилось.

Стало бесстрастным. Тем самым, что я видела весь прошлый год, не считая последних дней.

Он больше не рычал и не испепелял взглядом. Виан Арон очень быстро и методично изучал содержимое планшета, смахивая документы и голозаписи на экране.

Затем посмотрел на меня.

Очень тяжёлым взглядом.

– Оставьте нас, – велел босс, – наедине с этой… вианой.

У меня внутри всё заледенело.

Каменная хватка телохранителей отпустила.

Они исчезли из комнаты.

Последним вышел Эвонис. Он позволил себе напоследок коротко и с чувством сжать плечо виана Арона и патетично выдохнуть: “мне жаль, друг!..”

Вскоре дверь за ним закрылась. Блокировочный механизм тихо щёлкнул.

В небольшом служебном помещении мы с вианом Ароном остались наедине.

Глава 13

Арон

Формально – всё сходилось.

Псионику моего уровня достаточно было бы беглого взгляда, чтобы понять: по всем признакам записи, обличающие Миру подлинные.

По всем признакам.

Эвонис рассчитывал на стандарт: что я отреагирую так, как сделал бы любой чистокровный атлантианец. Ведь нам внушалось с малолетства из поколения в поколение: есть причина и есть следствия, есть факты – порой неудобные, но фактами они от этого быть не перестают.

Атлантианцы не подгоняют реальность под удобные им концепции, а вот другие расы этим грешат. Хрупкие люди и эмоциональные шиарийцы. Обеспокоенные будущим всех гуманоидных рас котоиды и злопамятные океанцы, склонные застревать в своих старых обидах. И даже взрывные бестактные драконоиды… Абсолютно все были склонны к передёргиванию фактов. А мы, атлантианцы, – нет.

Потому занять ключевые позиции в Правительстве Союза именно нашей расой – было вовсе не прихотью, а необходимостью. Лидер должен быть холоден и объективен.

И всё-таки если бы я делал как все – не занимал бы свой высокий пост. Тут Эвонис просчитался.

Хотя он и был “с придурью” – но хороший аналитик и к тому же выдающейся силы псионик.

И сейчас он отлично всё разыграл:

По всем предоставленным фактам — Мира виновна – и получается, что я слил государственную тайну шпионке. И не одну. И сейчас я должен по этому ложному навету отформатировать высшую нервную деятельность своей “возлюбленной человечке”. И всё это на форуме по правам людей.

Либо сдать её на руки спецподразделению, которое сожгло бы ей мозги уже без моего участия (этот путь Эвонис держал в уме на случай, если я совсем уж в неё не вовлечён). А такой поступок в средствах массовой информации приравнивается к убийству.

Ведь важно не как на самом деле было. А как пресса это подсветила.

Эвонис отыгрывал хорошо. Но его заносило на поворотах. С другой стороны – именно из-за этого мы когда-то и начали приятельствовать, в юности, во время службы. Не лучший мой выбор. Но Эвонис казался мне более живым и занимательным чем прочие, как раз из-за своих артистических заскоков.

Но сегодня он хватил через край.

Но с ним потом. А сейчас – моя человечка.

Итак, Мира…

Дрожит, пока я медленно приближаюсь к ней, попутно достаю из поясной кобуры накса – раскладываю его в трость и отдаю приказ: закрыть пространство вокруг нас с Мирой непроницаемым куполом.

Накс оживает, обращается фрактальной змеёй и частично растворяется в окружающем пространстве. Скользя между физическим миром, подпространством и территорией псионических энергий.

Я прошу его об этом, чтобы говорить с Мирой без лишних свидетелей.

Чтобы Эвонис, распластавшийся с другой стороны двери, приложивший к делу и уши и свой накс – получил не ту картинку, которая есть в действительности. А ту, что сгенерирует для него мой ментальный помощник.

Эвонис заигрался.

“Лес рубят, щепки летят”, – так говорил мой отец. И я был всегда с ним согласен.

Но почему-то меня не устраивало, когда такой “щепкой” пытались назначить мою человечку. Не нравилось, что на глаза Миры наворачиваются слёзы.

А уж когда она посмотрела на мой накс диким взглядом, как если бы я собирался ей навредить…

Это покоробило.

Я нахмурился.

– Что означает этот ваш взгляд, виана Мира?

– Я не… не виновата. Я не ничего не крала у ведомства, и вообще… – она сморгнула крупную слезу, и что-то незнакомо обжигающе