И Хо Ян едва ли сам переоделся в красный свадебный наряд. Такое он бы не сделал даже ради шутки. Не в его манере.

Значит, хочет Лусы того или нет, в деревне действительно происходит что-то странное и отсюда нужно выбираться как можно скорее.

– Выглядит убедительно, – хмыкнул Ло Фэн. – Даже не знаю, кого они обманывают? Невинную половину жителей?

– Что ты имеешь в виду? – спросила Джэнис.

– Никаких работ тут, конечно, нет. Тоннель почти наверняка свободен.

– И охраняем, – Лусы кивнула на пару крепких мужчин с палками, которые поднимались по склону. Двое поднялись, двое сошли вниз.

– Смена караула, – хмыкнул Ло Фэн. – Дождемся обещанного переполоха.

В кустах, где они сидели, было сыро и не по сезону холодно. Казалось, туман и влага поднимаются не от земли, а из самой преисподней. И ожидание тянулось медленно, отчего становилось еще холоднее. Время от времени Лусы поглядывала на часы в телефоне. Прошло пять минут. Шесть. Семь.

– Что он тянет?! – не выдержала Джэнис на восьмой минуте.

Ло Фэн на нее шикнул, и та на какое-то время заткнулась.

Нахохлившись, спрятав руки в рукава куртки, Лусы попыталась думать о чем-то хорошем. Как назло, в голову лезли только мрачные мысли: о старейшине, о внутреннем святилище, которое виделось чем-то особенно недобрым, о Невесте. Сейчас, когда Лусы стояла, промокшая и продрогшая, местное привидение казалось ей неоспоримо реальным. Настолько реальным, что наверняка возвышалось за спиной, и Лусы страшно было обернуться.

– Началось!

Ло Фэн толкнул ее в спину. Рядом встрепенулась Джэнис. Вдалеке послышался гулкий звук, словно кто-то с силой бил по металлическому рельсу. Местный колокол? Этот звук заставил охранников, до поры сидевших в тени, подорваться с места и броситься вниз по склону. Джэнис тоже рванула вперед, но Ло Фэн удержал ее за локоть:

– Не торопись. Подождем немного.

Колокол продолжал бить в отдалении, и звук его висел в тяжелом влажном воздухе над долиной.

– Еще немного… немного… – прошептал Ло Фэн. – Сейчас!

Поминутно оглядываясь, они побежали вверх по склону к тоннелю. В руке Ло Фэна что-то блеснуло в свете сигнальных ламп. Оружие? От этой мысли стало особенно неспокойно, и Лусы побежала быстрее. Наконец они оказались во мраке тоннеля.

* * *

– Я позволю этой девчонке остаться, если ты не будешь совершать глупости, мальчик.

«Остаться в живых» так и не было высказано, но это Чень понимал и без слов. Старая ведьма убьет любого, кого сочтет угрозой своему могуществу, и неважно, чужой это человек или родной. Старуха бы и от Ченя избавилась, но он, кажется, последний оставшийся в живых молодой Цин.

– Мне придется пойти к Богине на поклон и многим пожертвовать, но девушку в конце концов примут.

Чень посмотрел на идола:

– Она не богиня. Это просто деревяшки и кусок ткани.

Старейшина неодобрительно покачала головой:

– Уж не знаю, где ты этого набрался, мальчик. Твой отец всегда был почтителен. Год от года именно недостаток уважения губит нас. Будь с Ней вежлив, и Она тебя не тронет.

Старуха потянулась, взяла из футляра черного дерева несколько благовонных палочек и подожгла. Комната мгновенно наполнилась тяжелым сладким запахом. Дурманом.

Все здесь дурман, и, наверное, только старейшина знает правду. Жителей Цинтай держат в страхе и повиновении суеверия и несуществующие призраки. И то, что каждый житель рано или поздно видит Невесту, легко объясняется. Это игры искаженного разума. Нездоровая атмосфера и дурная наследственность и не такие могут шутить шутки с человеком. И старая ведьма. Старая ведьма отлично знает, как морочить и обычных местных жителей, и ближнюю родню, и вроде бы разумных, образованных чужаков.

– Это только палки и тряпки! А ты убийца!

Старейшина и бровью не повела, хотя Чень почти выкрикнул ей это в лицо. Зато сам Чень себя почувствовал невероятно глупо. Что он вытворяет, в самом деле? Он здесь не для того, чтобы попусту ссориться с бабкой. Его задача – устроить переполох, сохраняя при этом здравый рассудок.

– Палки и тряпки, – повторил Чень и сделал единственное, что приходило ему в голову. Не на старую же ведьму бросаться. Он метнулся к алтарю, схватился за перекладину, служащую идолу «руками», и рванул на себя. Послышался треск, но какой-то влажный и липкий. С таким звуком ломаются старые, трухлявые деревья. Идол, сырой и пахнущий плесенью, повалился на него. Посыпались на пол поминальные таблички. Кто-то закричал, отчаянно, визгливо, по-бабьи. Кажется, Второй дядя.

Кто-то засмеялся.

Чень, тяжело дыша, обернулся на этот звук. Очки сползли на кончик носа, и он увидел ее. Она стояла в углу, в сумраке, скрестив руки на груди. Ее алое платье, казалось, потемнело от сырости, но вовсе не выглядело ветхим. И, несмотря на полотнище, скрывающее лицо, видно было, что Невеста улыбается одобрительно. Ей переполох был по нраву.

Сильный удар по щеке сбил очки, они хрустнули под чьей-то ногой. Еще удар, такой сильный, что Чень не удержался и упал, едва успев выставить руки. Бабушка что-то крикнула, но слов Чень не разобрал из-за звона в ушах.

Что ж, переполох он устроил.

* * *

Темнота тоннеля была неестественной. Густой. Осязаемой. Словно там, впереди, был не воздух, а нечто иное, живое и голодное. Или просто куча грязи, затопившей проход. Лусы досадливо поморщилась и отругала себя за неуемное воображение и за то, что постоянно идет у него на поводу. Это просто тоннель, просто темнота, просто сырость и грязь, и ничего больше.

Сзади что-то грохнуло, шлепнуло, заставляя вздрогнуть и обернуться. Рыжие сигнальные фонари и далекая россыпь огней в синем мареве.

– Ну и эхо! – нервно пробормотала Джэнис, запнулась обо что-то и выругалась.

– Тише! – шикнул на нее Ло Фэн. – Шагов через десять сможем включить фонарики.

Звуки за спиной продолжились. А может быть, впереди. А может, это были их собственные шаги, отраженные от стен. Звуки искажались здесь самым причудливым, самым пугающим образом. Прошло еще какое-то время, и они не нарушали в эти минуты тишину. Только Джэнис изредка ворчала себе под нос, но избегала повышать голос. Слышны были в основном шаги и странные звуки, о природе которых Лусы старалась не задумываться.

Наконец Ло Фэн решился:

– Зажигаем фонари.

Света от них было немного. Те два, что забрали из странноприимного дома, мигали и затухали, а луч фонарика, встроенного в смартфон, бил только на пару шагов вперед, а дальше рассеивался и тускнел. Впереди была непроглядная темнота.

– Что ж, никакого селя нет, – удовлетворенно кивнул Ло Фэн.

Тут было мало поводов для радости.