На покойнике была красная свадебная одежда, со временем почти потерявшая свой цвет. Рядом с телом лежали меч и бронзовая лампа для благовоний.

– Прикоснись, мальчик. Это твой предок. Ему мы обязаны веками процветания.

– Самый первый атаман разбойников? – уточнил Чень, не удержавшись от сарказма.

Старуха размахнулась и с необыкновенной силой ударила его по лицу. Было больно. Губа снова треснула, и на языке появился привкус крови.

– Думай, что говоришь здесь, мальчишка! На колени! Клянись, что примешь свою участь!

Старуха занесла руку с клюкой, и Чень понял, что следующий удар сломает ему что-нибудь. Он уже отчетливо слышал хруст костей. А еще он слышал страх в голосе старухи. Здесь, в этой комнатке, она подчинялась чьей-то чужой власти. Власти времени, должно быть.

Немного завороженный этим, Чень медленно опустился на колени.

* * *

Свет в конце тоннеля появился самым естественным образом, когда Ло Фэн начал уже понемногу сходить с ума. Ему мерещились шаги за спиной и мелькающее во мраке алое полотнище. Россказни о местном привидении оказались настолько привязчивы, что, казалось, Ло Фэн начал в них верить.

Выбравшись из тоннеля, он сделал глубокий жадный вдох, поражаясь чистоте холодного воздуха. Только оказавшись снаружи, можно было сполна ощутить, как же в долине сыро и насколько тамошний воздух густой, тяжелый и полный запахов влажной земли и плесени.

Выйдя из-под тени скалы на пустой серпантин, Ло Фэн огляделся. В нескольких шагах от него зиял обрыв, от которого защищал только низкий заборчик, за которым все тонуло в зеленоватом тумане. Справа в рассветных сумерках проступали неяркие огни витрины. Ло Фэн подошел, изучая грязные стекла, прикованный цепью к стене холодильник и невесть откуда принесенную то ли деревянную, а то ли вовсе бумажную статую бодхисатвы. Это было весьма фантасмагорическое зрелище. «Магазин дядюшки Яо» – значилось на немного перекошенной вывеске. Лаконично.

Надеясь воспользоваться телефоном из магазина, Ло Фэн подошел и подергал дверь. Заперто. Время работы нигде указано не было. Ло Фэн такое встречал в маленьких деревенских лавочках, хозяева которых обычно живут там же, где торгуют.

Ло Фэн постучал. Сперва легко, затем чуть громче и наконец забарабанил в дверь кулаками. Стекло задребезжало. Грохот стоял такой, что мог бы перебудить всю округу, не будь здесь так безлюдно. Наконец спустя минут пять внутри загорелся свет, и дверь открылась. В проем высунулась седая всклокоченная голова, сощурились маленькие подслеповатые глазки.

– Чего вам, юноша?

– Есть у вас телефон? У моего сотового нет сигнала.

Хозяин лавочки смерил Ло Фэна неприятным взглядом и кивнул:

– Да, такое бывает здесь часто. Заходите. Телефон вон, на стене.

Хозяин – сухонький, неопределенного возраста мужичок, может совсем старик, а может, еще вполне молодой пропойца – зашаркал вглубь магазина. Минутой спустя загорелись, гудя натужно, лампы под потолком. Ло Фэн подошел к телефону.

Аппарат был старый, потертый, пахнущий паленой пластмассой и медью. Кнопки нажимались с трудом, и номер удалось набрать не с первого раза. В трубке слышалось постоянное гудение и треск. Наконец соединение прошло, и тут Ло Фэну повезло: трубку снял сам капитан.

– Шеф! – обрадовался Ло Фэн. – У меня есть доказательства!

Шеф заворчал неразборчиво, впрочем и так можно было безошибочно сказать, о чем он: ругает своего излишне рьяного и упертого подчиненного.

– Я был в Цинтай, шеф, и своими глазами видел…

– Фэн! Сколько раз я тебе говорил не лезть в такие дела? Не создавай проблем! – оборвал его капитан.

– Шеф! Я собственными глазами видел покойных. Это убийства, а не несчастные случаи. И уж никак не чьи-то глупые фантазии. И…

Его, стену, телефонный аппарат накрыла тень. Фэн едва успел уклониться, роняя трубку, и удар деревянного молотка оставил вмятину на обоях. Лавочник снова занес свое оружие, вынуждая отскочить в сторону, роняя груды коробок. «Вот черт!» – промелькнуло в голове. Следовало догадаться, что этот человек заодно с жителями Цинтай. Его процветание, а то и вся его жизнь зависели от деревни.

Старик снова ударил, снова занес для удара молоток. От одного удара Ло Фэн увернулся, а второй пришелся на плечо. В первое мгновение боль была адской, и он, казалось ко всему привыкший, не смог сдержать крик. Что-то хрустнуло. Но Ло Фэн нашел в себе силы собраться и увернуться от третьего замаха. Молоток со свистом рассек воздух у Фэна перед носом. Еще замах. Ло Фэн снова отскочил, налетел на прилавок – теперь, кажется, что-то хрустнуло в пояснице. На пол с грохотом посыпались консервные банки.

Все смешалось: шум, движение, мигание и треск ламп под потолком. Новый удар пришелся вскользь по голове, выше виска по счастью, но в глазах потемнело, помутилось, и на какой-то срок он был совершенно дезориентирован. Едва что-либо соображая, Ло Фэн выбрался кое-как из магазина и побежал, слепо надеясь наткнуться на людей. Дорога была безлюдна и вилась вокруг гор опасным серпантином.

* * *

Нужно было вырваться и бежать под защиту, пусть и эфемерную, странноприимного дома, но мужчина, долговязый и щуплый, был неожиданно сильным и держал Лусы за локоть до того крепко, что, казалось, вот-вот должны были хрустнуть кости. И поспевать за ним оказалось непросто. Очень скоро Лусы начала задыхаться и предприняла уже не первую попытку высвободиться.

– Погодите! Да погодите же!

Мужчина остановился так резко, что следующие пять или шесть шагов Лусы сделала по инерции.

– Выслушай мой совет, девочка. Старейшина не любит ждать. И дерзость она тоже не любит.

На это так и тянуло ляпнуть: «И что?» – но благоразумие взяло верх. Здесь, в крошечном, замкнутом, огражденном горами мирке, старейшина была императрицей У[6]. У нее были все права и возможности, чтобы карать и миловать. Сказанное ей поперек слово дорого могло обойтись.

– Что вашей старейшине нужно от меня? – спросила Лусы, высвободив наконец руку.

– Этого я не знаю, девушка. Это не мое дело, – покачал головой мужчина. – Следуй за мной.

Путь их снова лежал в центр деревни, к приземистому, уродливому длинному строению, из-за которого вся улица пропахла камфорой и сладкими храмовыми благовониями. Когда дверь открылась, изнутри вырвалось облако ароматного дыма.

Провожатый подтолкнул Лусы в спину, вызывая целую россыпь неприятных, колючих каких-то мурашек, и дверь захлопнулась за ней. Удар потревожил застоявшийся воздух, всколыхнув дымы, которые взвились змеями.

– Подойди, – приказал голос из сумрака.

Он вызвал новые мурашки. Лусы поймала себя на мысли, что не может не подчиниться этому голосу, и это пугает особенно сильно. Она сделала несколько шагов в осязаемо-плотном дыму, из-за которого свербело в носу и постоянно хотелось чихать.

– Сядь.