реке почти до самого Новгорода и высадились в получасе отсюда. Все происходило в строжайшем секрете, и никто не знал о том, что мы ударим. А ты сам посмотри – вторая механизированная рота в полном составе – десять мехов, а сними еще полсотни ребят из княжеской гвардии.

– Все равно не понимаю как вас не заметили. Тот же Вышенцев…

– А что Вышенцев? Предвидение он истратил, когда увидел твою засаду, а два раза подряд предвидение даже у светочей редко когда срабатывает. Ну а на счет остальных сил… Да, потрепали нас знатно, но главная удача в эффекте неожиданности. Мы тут такую панику устроили, что половина бежала куда глаза глядят. Обидно только, что некоторые окопались и дорого продали свои жизни, но об этом не сейчас. Идем, нужно поболтать с глазу на глаз, пока не прибыло руководство операцией.

– Степаныч, я думал, ты здесь главный!

– Конкретно штурмом командовал я, а вот все остальное… В общем, поговорим в тихом месте, а потом наши дорожки разойдутся. И да, мы тебя здесь не видели. Ребята все как один подтвердят, что не было никакого Архипова. Может, ты вообще погиб от рук Вышенцева?

Вот так приехали! Я тут уже расхрабрился и готов был считать себя едва ли не героем, а меня лишили триумфа. Может, надо было и не соваться никуда? Пусть бы сами бились лбом о ворота склада и пытались выкосить превосходящую числом охрану Эдуардыча? Думаю, ничего бы у них не получилось. Правда, не совсем понятно почему это дело доверили Степанычу, да еще и смоленских ребят сюда притащили. У императора своих людей нет?

Я коротко пересказал Степанычу события последней недели, начиная от разоблачения плана Меркулова и заканчивая событиями на складах в Трубичино. Старик не перебивал, и лишь изредка кивал головой, слушая рассказ. И только когда я закончил, кашлянул и выдал:

– Видишь ли, Андрюха, какая вышла вещь. Позиции императора сейчас действительно слабы, поэтому он боится спорных решений. А оставить без наказания убийство своего же подчиненного значит поставить под удар свои позиции в отделе дознания. Их поддержку Иван Седьмой терять никак не хочет. Изначально ведь какая была задумка – выставит Конюхова предателем, а тебя героем, который помог разоблачить его, Меркулова и Саруханова, а заодно помог устранить Вышенцева. Вот только ситуация сложилась таким образом, что люди видели как ты пытался выстрелить в императора, а то, что это был фантом – никто не видел. Да и с Конюховым вышло нехорошо, слишком много свидетелей.

– Ну, извините! Более подходящего момента не подвернулось, а у них ведь как – сначала мозги наизнанку вывернут, а потом разберутся! – злость закипала во мне, потому как вместо благодарности я получил очередную проблему.

– Вот что! Ты не кипятись, а думай головой. Вернешься по-тихому в Смоленск своим ходом, благо, парень ты смышленый, справишься. Там потолкуем. От князя получишь благодарность, закончишь свои дела, а там придумаем как быть. Да, и вот еще, возьми!

Степаныч протянул мне рюкзак, который наверняка был доверху набит полезностями.

– Спасибо, сам разберусь!

– Андрей, не дури. Ты прекрасно понимаешь, что мы с ребятами делаем все возможное.

Я кивнул, молча забрал рюкзак и направился на выход со складов. Все, к чему я стремился, пошло прахом. Меня просто выбросили, как нашкодившую собачонку. Пусть даже не рассчитывают, что я приду на помощь, если понадобится.

С Трубичино выбрался без проблем. Ребята не стали мне препятствовать. Как бы ни было опасно, все-таки заглянул в Новгород и наведался к Матрёне. Валя уже встала на ноги, и собиралась в скором времени попрощаться со знахаркой. Переночевал у Матрёны, оставил ей половину продуктов из рюкзака и налегке продолжил путь. Драгунов запихнул еще двести рублей мелкими деньгами, что несказанно радовало – свои я как-то растратил, а снять со счета в хранилище банально нет возможности.

До Смоленска добирался неделю. В академию, конечно же, не пошел, у князя не появлялся. Немного подумав, решил не соваться в поместье Масловых. Там тоже могут ждать. Вместо этого решил заглянуть к Фрязину. Его родственники вряд ли бросятся закладывать меня при первой же возможности, а ждать меня у родителей Луки вряд ли будут. Не настолько уж я опасная личность, чтобы рассылать агентов по всем друзьям.

Конечно, думал над тем, чтобы заглянуть к Бурову, но решил не рисковать. В последнее время даже не знаю кому из аристократов можно доверять, а Матвеев… я даже не знаю где он живет. Благо, Фрязины в Смоленске всего одни.

Лука встретил меня тепло, сразу накрыл на стол, а потом мы устроились в беседке во дворе.

– Андрюх, слушай, мы ведь женимся с Катей! Свадьбу на август запланировали.

– Поздравляю!

– Будешь? Я всех ребят из нашей первой группы позвал. Ну и Терехова, конечно.

– Понимаешь, Лука, тут сложная ситуация. Ничего тебе обещать не могу.

– Угу, ну, ясно, – пробормотал Фрязин и скрылся за газетой. – О! Смотри-ка кто стал главой сейма в Польше!

Лука протянул мне газету, и я увидел Руднянского, сжимавшего в руке флаг. Надо же, какие люди прорвались во власть. Кажется, Картели больше нечего делать в Польше. Правда, если нынешний глава сейма продержится в кресле достаточно долго, чтобы выдворить торгашей со всех злачных и руководящих мест.

– Лука, слушай, а газету ведь все читают, верно?

– Ну, еще бы… – тут же смутился парень.

– Ясно, спасибо! – поднялся с места с интересными идеями.

– Андрюх, ты куда? Сейчас же чай принесут.

– Спасибо, я в другой раз. У меня тут одна идея появилась.

– Да брось ты все эти идеи, посиди! Когда еще вот так поболтаем по душам? В академию, я так понял, ты не сильно торопишься.

– Позже, дружище, есть одно важное дело.

– Погоди! – Лука бросился вслед за мной, а я почувствовал как по спине пробежал холодок.

Это что сейчас было? Если это была не ментальная аура, то я сухая колючка, растущая на городской свалке. Замер, а потом, когда Лука подбежал, резко развернулся и врезал ему под дых. Парень упал на копчик и принялся глотать воздух, а я сел рядом, положил руку на лоб и посмотрел ему в глаза.

Тут же появилось видение как несколько человек в форме имперской гвардии стоят в кабинете академии, а один из них расхаживает и что-то рассказывает группе студентов. Здесь Буров, Фрязин, Матвеев, Полина, Катя, Булычев, Долин, Терехов и даже Амалия. Одним словом, все, с кем из студентов я, так или иначе, тесно общался. Увы, я не мог слышать что говорил