поближе и не выдать себя. Вышенцев наверняка растянет ментальную сеть и почувствует опасность. А если предвидение сработает, так вообще можно сливать воду.

– Что хмурый такой? Никак что задумал? – погруженный в разработку плана, я даже не заметил как вернулась Матрёна.

– Как Валя?

– В порядке. Сейчас спит, ей нужен отдых. Как проснется, сможет разговаривать, я ей супчика приготовлю.

– Присмотрите за ней? Пару дней, пока оклемается, да еще и одежду сменить не помешает – эта вся в крови и не подходит для прогулок по городу.

– Вижу, непростые вы люди, но зла не чувствую. За девчонкой присмотрю, а ты сам свою судьбу решай, соколик. Как бы не залезть тебе в петлю.

– Ну, это уже будет видно, бабуль. Ночью ухожу.

Надеялся спокойно пересидеть до ночи у Матрёны, но сразу после захода солнца нас потревожили. Пришло трое мужчин и одна женщина. Они бесцеремонно забарабанили в окна и подняли весь дом на уши. Я перенес Валю в погреб и сам остался сидеть там, потому как знахарка закрыла над нами крышку и настрого приказала сидеть тихо, как мышам.

– Помощь нужна твоя, старуха! – гаркнул один из ночных гостей. – Несколько человек наших здорово зацепили сегодня, погляди что можно сделать.

– Ага, про старуху знахарку вспомнили, головы чугунные, – отозвалась Матрёна. – Как бошки свои под пули людей с даром подставлять, так не думали о последствиях, а как получили на орехи, сразу за помощью к целительнице пожаловали.

– Молчи, женщина! Сегодня темный день в нашей истории. Сотни три бунтовщиков головы сложили, а сколько раны получили, так вообще молчу. И это нам еще повезло, что все было спланирвоано заранее, и на самые главные рода одаренышей мы дружно набросились аккурат в затмение. Иначе потерь было бы раза в два больше, а то и в три. В общем, собирайся, работы для тебя полно.

– Э, нет, Никитушка. Ты, видимо, что-то не так понял. Стара я уже, чтобы по городу шататься, да в лазаретах службу нести. Если кому надо, пусть сами ко мне приходят, я никому не откажу. Так было и так будет.

– Ишь ты как говорить стала! А не боишься, что мы тебя на том же суку с другими одаренышами вздернем?

– А лечить вас кто будет? – тут же осадила его старушка. – Или вы, часом, сами целительству обучились?

– Вот еще, ничего не слыхала? Тут поблизости имперские шавки крутились. Двоих мы нашли, но могут быть и еще.

– Да что мне слыхать? Я из дому никуда не хожу, ничем не интересуюсь. Даже если у меня под окнами табун лошадей пройдет, мне дела нет.

– Ладно, жди гостей! Через полчаса подтянутся.

Гости ушли, а Матрёна открыла подвал.

– Слышал? Через полчаса воротятся, так что бежать тебе надо. За Валю не беспокойся, я ее так схороню, что никто не отыщет.

– Смотри, Матрёна, я на тебя рассчитываю.

По факту, у меня осталось совсем немного времени – скоро сюда прибудут раненые бунтовщики, а мне с ними лучше не встречаться. Знахарку я не осуждал – она просто старается выжить и помогает всем, кто нуждается в ее услугах. А что на счет этической точки зрения, императора я уже спас, и чем он меня отблагодарил? В большой политике все хороши, и лучше туда не соваться, если спина не прикрыта. На уровне княжества за меня заступался Степаныч, а вот на высшем уровне тут моя карта бита. Пустили в расход и глазом не моргнули. Ладно, Вышенцева хоть так, хоть иначе нужно остановить, иначе он тут весь мир перевернет вверх ногами.

Отошел от дома Матрёны и схоронился в укромном месте подальше от дороги. Псионики даже если и будут в составе отряда, почувствовать меня не должны. Повстанцы прошли по соседней улице. Некоторых везли в машинах, что намекает на их состояние. Надеюсь, Матрёна сможет сдержать их спесь, и они не примутся лазать по подвалам и переворачивать дом вверх дном.

До Трубичино добирался почти всю ночь. Несмотря на темное время суток, город отлично патрулировался, а дороги приходилось обходить стороной – наверняка там караулят псионики. Конечно, оставался риск, что мои следы заметят, но лучше так, чем идти прямо в лапы людям Вышенцева.

В кустах неподалеку услышал шорох и тут же замер. Сейчас у меня было не самое удачное место – от взгляда незнакомца меня скрывал небольшой холм, а если посмотреть с другой стороны, так я вообще как на ладони. И перебежать слишком опасно. А ну начнет стрелять?

Растянул ментальную сеть и убедился, что поблизости только один человек. Конечно, ничего не мешает кому-то еще быть в оцеплении метров на сто дальше, но пусть попробуют ночью попасть в меня с такого расстояния. Это вам не снайперские винтовки с многократным приближением и точностью стрельбы. Тут все на глаз, а тепловизоров не завезли.

Осторожно обошел кустарник с фланга и присмотрелся – метрах в двадцати скрючилась чья-то фигура. Время от времени человек беспокойно смотрел по сторонам. Взял его на прицел и подошел ближе, уже не скрываясь. Он повернулся буквально в последний момент, когда между нами оставалось шагов десять.

– Не стреляй!

– Пока не собирался, только хочу узнать кто ты и что здесь делаешь.

– А ты не видишь? Пытаюсь выбраться из этого безумия. Если не дурак, сам знаешь что в Новгороде происходит.

– Так ты одаренный?

– Как видишь. Мы оба в одной лодке, так что можешь убирать пистолет.

С одной стороны, парень может атаковать в любой момент. С другой, он ужасно напуган, и с большой вероятностью пытается спастись. А это значит, что вряд ли станет использовать дар. Спектры очень эффектные ребята, а вот с незаметностью у них проблемы.

– И что ты тут торчишь тогда? Я бы на твоем месте уже добирался до Питера.

– В этом и ошибка! – кажется, я зацепил тему, на которую незнакомец был готов общаться с горячим интересом. – До Питера не добраться, а если и повезет, ты здорово пожалеешь – город стал огромной ловушкой. Буквально несколько часов назад мой двоюродный брат успел прислать мне сообщение по телеграфу. Нет, нужно выбираться в отдаленные уголки, где почти нет людей. И да, в Трубичино соваться не советую – там полно людей и мехов. Я уже сунул нос и решил вернуться обратно, пока меня не заметили.

– Куда же подашься?

– На восток, там бескрайние края, где вряд ли найдут. А если будет туго, попробую пробраться в Архангельск и сесть на корабль до ближайшего спокойного порта. Я тут собрал…

Мужчина