Галину горячую ладонь, улыбаясь, сшибал ножом хлеставшие по лицу ветки. Знал, что теперь точно добежит, хоть до Грустины, хоть до самого краешка земли! Потому как роднее и дороже Гали у него сейчас никого не было…

К броду они выбрались не сразу, пришлось немного попетлять. Но как только углядели прибившуюся к берегу ладью, отлегло…

Вооружённый до зубов Зубрек поднимал на борт раненого могула. Приметив Гришку, кузнец улыбнулся во весь рот, помог Гале взобраться в ладью и дал гребцам знак, чтобы возвращались в Руян.

Гришка рассказал ему обо всех злоключениях. Заслышав про брошенного в бору Меченого, Зубрек посмурнел…

– А что за люди на нас напали? – спросил его Гришка. – И за-ради чего?

Зубрек ответил неохотно, глянул на пленного, выплюнул слова, точно шелуху:

– Могул рече: посла его Тимур сын Тарагаев от рода Барласова…[119]

От его слов Гришке не стало яснее, ради чего Тимур сжёг Кызыл-Каш и уж тем более зачем он напал на него с Гуруной… Но расспрашивать Зубрека было некстати, тот сел на вёсла.

Гришка огляделся, не сразу заметил забившуюся меж огромных тюков Галю. Подняв её с отсыревших досок, усадил на перекладину, снял с ремня фляжку с водой, ополоснул осунувшееся чумазое лицо… Убедившись, что могулы не причинили ей вреда, стянул с тюков рогожу и накинул на проглядывающие сквозь рубаху острые плечи…

Галя горестно всхлипнула, смахнула рукавом ползущие по щекам слёзы, заговорила:

– Могулы ворвались в Кызыл-Каш нежданно… Я как раз овец на выпас отгоняла, заслышала шум и обернулась. Издалека увидела, как они подожгли юрту стариков…

Чтобы унять дрожь в её голосе, Гришка присел бок о бок с Галей, крепко сжал её руку, промокнул краем своей рубахи припухший девичий нос.

– …Но сначала двое извергов выволокли оттуда бабушку Байсияр, схватили дедушку Акрама… Я успела сбежать и укрыться в лесу. Переждав, долго плутала, а потом наткнулась на Змеева, у самой реки… Обрадовалась так… Поблагодарила заступницу Богородицу и бросилась к нему – думала, поможет… А угодила прямиком к Тимуровым лазутчикам. Поганец Змеев был у них за переводчика… – голос Гали снова дрогнул, по щекам покатились крупные слёзы. – Они убили бабушку Байсияр и приказали дедушке Акраму показать им дорогу на Руян. Дедушка делал вид, говорил, что не знает… могулы пригрозили ему моей смертью…

Галю затрясло, кончики её пальцев посинели. Гришка обхватил её ладони своими, горячо дохнул на закоченевшие пальцы… Чуть погодя спросил:

– Ты видела энтого самого Тимура, да?

Галя кивнула:

– Тимур с огромным отрядом разбил лагерь в сосновом бору, у реки, неподалёку от Кызыл-Каша. Мы остановились в нескольких верстах от их лагеря, когда ты освободил меня… Я видела его самого и его воинов, когда убегала. Гриша, их там было очень много!

Гришка вскочил:

– Так кто же он, энтот Тимур?

– А ты разве не помнишь? Это же тот самый Тамерлан – Железный Хромец, злейший враг Тохтамыша, который разорил Кызыл-Каш… Нам про него Иван Андреевич рассказывал…

– Как же? – Гришка замер на месте. – Помню… Он ещё за золотом охотился. Так что же выходит? Нас в энтот самый 1391 год занесло?

Галя пожала плечами:

– Должно быть, так…

Прикрыв полные слёз глаза, Галя принялась покачиваться взад-вперёд.

Гришку обдало холодным потом…

Неужто энто я сбил координаты той ночью? А Андреич со своим датумом тут ни при чём?

Скрипнув зубами, Гришка снова сел, чуть дальше, чем прежде. Галя придвинулась к нему, притулилась, точно к родному. Он прижал её к себе, убрал с бледного лица растрепавшиеся пряди, выдохнул в пропахшую горьким дымом макушку:

– Прости…

– За что? – Галя подняла глаза, плеснула ему в лицо мурáвчатой[120] зыбью. – Если бы не ты…

Гришка не дал ей сказать:

– Если бы не я, ты бы не оказалась в энтом проклятом месте… Чего мне стоило открыть правду Андреичу?.. И если бы не моя трусость, твой старик Байсияр сейчас был бы жив…

– Не кори себя, Гриша! Ты один не можешь быть в ответе за всё зло, что причиняют другие… Помнишь, что тебе Андреич говорил? Бери ровно столько, сколько сможешь унести!

– Ты не понимаешь! – Гришка вскипел и неловко оттолкнул Галю. – Я же знал, что Андреич погибнет в том подземелье… Точно знал – мне Серёжа сказал! И я мог спасти его от погибели. И тебя не должен был пускать в энтот проклятый лаз…

– Знал? – подавшись к Гришке, Галя с сомнением покачала головой.

– Да! И не сказал – ни ему, ни тебе, – Гришка горько усмехнулся, – да ещё залез ночью в комплюктор Андреича и сбил координаты. Серёже позавидовал. Думал к Тохтамышу заглянуть, золотишком разжиться, в сытном будущем барскую жизнь себе устроить. Хм, грешным делом полагал, что сам решаю, каким оно будет, это будущее. Моё, твоё, Андреича… А сам позволил дурацкой кружке разбиться!

– Кружке? – Галя отшатнулась и умолкла.

Гришка уцепился взглядом за её лицо. Ждал хоть слова… хотя бы вздоха… Но Галя отвела заполнившиеся чернотой глаза в сторону.

Будто канат с якорем обрезала, а он бултыхнулся на самое дно, всколыхнул муть, утонул в зыбкой безмолвной тине…

Ладья с треском врезалась в галечный берег. Гребцы причалили и выбрались на землю.

Увидев Руян, Гришка удивился, как всё здесь переменилось. Над рекой разливался набат. В крепости что-то чадило. Как только распахнулись ворота, одетые в доспехи воины спешно принялись разбирать ведущие к воде сходни…

Изнутри крепость была похожа на улей. По улицам сновали люди, орали дети. Бабы, сбиваясь с ног, ловили визжащих поросят и гогочущих гусей, загоняли скотину в стойла. К стенам стекались обряженные в чешуйчатые доспехи богатыри в тяжёлых шлемах и мокрых от пота подшлемниках, бряцали мечами, копьями, топорами и пáлицами. Под крепостными стенами горели костры, в чанах разогревали смолу, кипятили воду. Мужики поднимали на заборóло[121] камень и оружие.

К обращённым к Грустине северным воротам стекались гружённые скарбом телеги. Держась за края, в них тряс- лись беременные бабы, заходились рёвом младенцы, глядя в небо, ёрзали на кучах соломы немощные старики. Куры бились боками о прутяные клети и раздосадованно квохтали. Над островерхой крышей вежи скорбно кружил огромный чёрный коршун.

Туман заполонил Гришкину голову…

Что происходит? Почему все они бегут? Неужто из-за кучки могулов? Руян такой неприступный и к тому же полон воинов…

Гришка рассказал Зубреку всё, что узнал от Гали. Тот велел ему забирать Гуруну с Белославой и, пока могулы с осадой не нагрянули, отправляться в Грустину. Гришка наотрез отказался.

– Ну уж нет! Что ж я, баба, что ли, в Грустине отсиживаться, когда мужики насмерть дерутся? Погружу девиц в подводу, а сам на