— были запредельными, а сам Жириновский, обещавший с экранов «мочить взяточников в сортирах», стал крайне популярным… Ну среди определённой части аудитории так точно.

— Что у вас в Верховном Совете говорят по поводу нашей ситуации?

Верховный Совет в СССР по регламенту собирался на плановые сессии два раза в год — весной и осенью. Причём длительность сессий была никак не ограничена, в истории Союза были как самые короткие сессии, буквально в несколько часов — в 1942 году, во время войны, — так и длившиеся по две недели. В последние же годы наблюдался процесс увеличения длины плановых сессий Верховного Совета. Законопроекты всё чаще начали обсуждать, дискутировать, разбирать по пунктам, предлагать вносить в них какие-то изменения. Всё это в обязательном порядке транслировалось по Первому каналу, добавляя народу чувства причастности к проводимым в стране политическим изменениям.

— Все возмущены, Михаил Сергеевич, — осторожно ответил заместитель председателя ВС. — Требуют найти и покарать.

— Ну, это как водится, — я кивнул, дождался, когда поставят на стол заказанные напитки, и продолжил разговор. — А с точки зрения системных изменений? Есть идеи, как можно избежать в будущем подобных ситуаций?

— Хм… Ну, я не уверен, что это вот по нашему профилю вопрос, — Жириновский явно не горел желанием ввязываться в «большую политику». Амбиции амбициями, но это была как раз та ситуация, когда синица в руках лучше журавля в небе.

Профилю-профилю. Никто на себя ответственности брать не хочет, один Горбачёв-дурачок на себе всё готов тащить. Зла на них не хватает.

Ну а если брать конструктивно, то ничего иного, кроме того самого манёвра, который провернул сам Горби в 1990 году, я откровенно говоря придумать не смог. Нет, вводить президентский пост я всё же посчитал излишним — хотя во многих соцстранах он вполне существовал, ничего такого страшного в нём и не было, — пока во всяком случае, а вот расширить полномочия Парламента…

— Как вы смотрите на то, чтобы сделать Верховный Совет постоянно действующим органом?

Интерлюдия 3

Работа на севере

09 июля 1990 года; Восточная Сибирь, СССР

THE TIMES: Кого собирается взрывать Горбачев?

Визит Михаила Горбачева в Каир, призванный укрепить советские позиции на Ближнем Востоке, неожиданно превратился в дипломатический инцидент, которого в Лондоне точно не ожидали. В центре скандала — горячий вопрос о покушении на советского лидера.

Напомним: два месяца назад правительственный Ил-62, по официальной версии, был взорван неизвестными террористами. Господин Горбачев остался жив по счастливой случайности. С тех пор расследование замерло. Советская пресса, верная своему обыкновению хоронить неприятные темы, практически забыла о трагедии. Лишь серия малозаметных отставок и арестов в среднем эшелоне номенклатуры наводит на мысль: чистки в партии большевиков продолжаются, но кто именно заказал покушение, Москва так и не сообщила.

Наш корреспондент рискнул задать этот вопрос господину председателю в Каире. Ответ прозвучал, мягко говоря, недипломатично.

Горбачев подтвердил, что спецслужбы СССР установили как промежуточных, так и конечных заказчиков теракта. Однако публиковать выводы советская сторона не намерена. «Мы не скажем, но знаки будут, — заявил генсек. — Когда самолет с этим человеком и всей его семьей взорвется в воздухе, вот тогда вы и сможете догадаться, кто стоял за покушением на меня».

Это заявление вызвало в западных столицах если не шок, то весьма неоднозначную реакцию. Премьер-министр Италии Сильвио Берлускони, человек никогда за словом в карман не лезущий, позволил себе обвинить СССР в государственном терроризме и призвал к санкциям. Британский премьер Джон Мейджор, сохраняя достоинство, заметил, что в международной политике следует придерживаться правил и обычаев, а взрывать пассажирские самолеты — даже в качестве гипотетического «знака» или мести — не может быть нормой.

Парадоксально, но неожиданную поддержку Горбачеву оказал президент США Майкл Дукакис. Американский лидер, напомним, год назад сам пережил покушение, которое американское следствие так и не раскрыло, списав всё на сумасшедшего-одиночку. По мнению господина Дукакиса, если Горбачев применит силу в ответ, он будет в своем праве: покушаться на жизнь лидеров сверхдержав не позволено никому.

Что ж, аргумент понятный, хотя и пугающий. Остается лишь гадать: то ли Кремль действительно знает имя заказчика, то ли мы только что стали свидетелями изощренной советской угрозы, облаченной в партийную риторику. В любом случае, окончание холодной войны в мире видится каким-то слишком «горячим».

— Алексей Алексеевич, а что вообще мы делать-то будем?

— Новенький, только-недавно сошедший с конвейера Ульяновского завода «Симбир», покачиваясь катился по проложенной грейдером «дороге». Жалко, конечно, машину: в таких условиях недолго ей быть свежей и чистой, но с другой стороны, она для того и выпускалась, чтобы месить грязь советского севера. Уж точно лучше так, чем попасть куда-нибудь в резерв автопарка дивизии третьей очереди и следующие сорок лет простоять «на чурках», чтобы потом, не проехав и сотни километров, отправиться на разбор и переплавку.

— Автоматизировать процессы, — откликнулся выданный студенту института вычислительной математики и кибернетики руководитель, не отрываясь от процесса управления транспортным средством.

— Это понятно, — тот кивнул, соглашаясь с таким очевидным и одновременно ничего не объясняющим ответом. — Ах, мать!

В этот момент УАЗ попал колесом в какую-то особо неудачную яму, и машину так тряхнуло, что, если бы не ремень безопасности, Иван, вероятно, просто вылетел бы со своего места. Но и так он умудрился болезненно приложиться локтем о пластик двери справа и теперь, тихо матерясь, потирал ушибленную часть тела.

— Держись, студент. По нашим дорогам ездить — нужно держаться. — После чего перевел разговор обратно в деловую плоскость. — А тебе что вообще ничего не объяснили?

— Неа. В деканате ещё с прошлого года обещали хорошую подработку на пару месяцев организовать… Денежную и по профилю. Ну и в общем, когда дошло до дела, там сами ничего толком объяснить не смогли. Билет в зубы — и вперёд. Сказали только, что место помощника и на месте всё объяснят. А что объяснять? Я даже чего с собой брать толком не понял. Так — из общих соображений рюкзак собрал.

— Из общих соображений — это да… — Кивнул мужчина. Выглядел он, конечно, колоритно. Вязаная шапочка на голове и брезентовый плащ на плечах, видавшие виды резиновые сапоги, штаны какого-то непонятного цвета, выцвевшие и выстиравшиеся до полного неузнавания, растрёпанная борода, загоревшая до шоколадного оттенка кожа на руках и лице. Такого в тайге встретишь — ничего хорошего для себя ожидать точно не