достал из кармана сложенную карту города и развернул ее перед собой. Нащупал переключатель на потолке и врубил плафон. Салон наполнился желтым светом.

Потребовалось задать несколько наводящих вопросов, чтобы понять наконец, где находится эта улица. Нашел. В принципе, недалеко отсюда. И тут до меня дошло: я его подвезу и этим только удалюсь от отеля. Теперь точно придется заказывать такси.

— Сколько ты мне заплатишь за то, что я тебя подкину? — спросил я.

— А, ну да. То-о-очно, — он вынул из кармана несколько смятых купюр, посмотрел на них сонными глазами. — А сколько тебе надо? Десять или двадцать?

— Давай двадцать.

— Даю, — и он передал мне две мятые десятки. Я выровнял их, сложил пополам и убрал в карман.

После непродолжительных поисков я нашел ручку для включения фар, вот только включить их я не смог — ручка не крутилась. Какого черта?

— Нихера не понимаю в этом старье… — пробубнил я.

— В смысле? — возмутился владелец. — Ну да, не новая машина… С рук взял. Но ей всего два года!

— Как фары включить?

— Там ручка.

— Я в курсе. Как провернуть этот кусок дерьма? — меня внезапно разозлила собственная неосведомленность. Но разве я виноват?

— А, ну потяни на себя, да? Попробуй.

Я потянул ручку на себя, и она наконец разблокировалась. Крутанул вправо, и фары загорелись. Вместе с этим загорелась панель спидометра. Чуть правее загорелась стрелка термометра, уже поднявшаяся выше отметки, после которой двигатель считается достаточно прогретым.

— А музыки нет? — спросил я. — Тебя как зовут, кстати?

— Мартин. А ты?.. Хотя нет, не говори… утром забуду… Потом. Музыка… Ах, да!

Мартин покрутил ручку справа от руля. Из колонок в дверях раздались звуки музыки, слышимые сквозь белый шум. Я убрал руку Мартина с крутилок и настроился на ближайшую волну. Играл серф-рок.

Не помню, когда в последний раз был за рулем, но хорошо знал, что нужно делать. Выжал сцепление, вставил первую передачу и легким движением ступни заставил машину тронуться с места. Двигатель слегка ухнул, и я собственной задницей ощутил легкую вибрацию. Так сказать, рептильный мозг мануально сцепился с техникой, и теперь я с этой «Шеветтой» заодно.

Включил дворники — щетки, скрипя резиной, смахнули дождевые ручьи с лобового стекла. Расположение всех элементов управления было почти привычным.

Глянул в зеркала заднего вида, пропустил таксиста, и выехал на улицу. Дождь барабанил по капоту. Вибрации усилились, двигатель зарычал, прося переключить следующую передачу. Я взгляну на приборную панель, чтобы узнать число оборотов двигателя — и не увидел. Слева стоял спидометр, оповещавший о скорости в милях (и это меня совсем не удивило), а справа вместо тахометра стрелка указывала… на объем оставшегося в баке бензина. Да уж, не очень информативно. Впрочем, это еще не самый абсурдный вариант: некоторые производители пихали на это место аналоговые часы.

Перешел на вторую передачу. Затем, ощутив просьбу автомобиля, — третью. Я не гнал, ехал аккуратно и с наслаждением, держа в уме карту города, словно стал таксистом.

Стрелка спидометра плавала между 30 и 40 милями в час. Мне показалось совершенно очевидным, что я еду со скоростью около 60 километров в час. То есть мой ум автоматически работает в двух системах мер, метрической и имперской. До этого момента я не знал о новой фишке своего сдвоенного разума.

Зеркало заднего вида наполнилось синим свечением проблесковых огней. Полиция.

— Шикарно… — проворчал я, переключив коробку на нейтральную передачу и свернув к обочине. Притормозил, и машина встала.

Позади к обочине прижался полицейский автомобиль. Из широкой «Импалы» вышел на дорогу коп с накинутым на плечи прозрачным дождевиком.

Неужели ему охота мокнуть ради рядовой проверки документов? Может, в районе перехватывают светло-голубые «Шеветты»?

— А-а… — Мартин схватился за голову. — Приятель! Че-е-ерт… Газуй! Газуй.

— Нас остановили, не видишь? Готовь документы.

— Да я не могу! Блин, чувак. Это не мои номера.

— Что? — я посмотрел на него, ощутив, как подпрыгнуло сердце. Я вляпался в очередное говно.

— Говорю, у меня документы с номерами не совпадают. Давай, гони! Гони! О боже, я не хочу в тюрьму…

Я посмотрел в зеркало. Коп уже разминулся с багажником нашего «Шевроле». Я заметил его недовольное лицо. И увидел, как с козырька фуражки стекает вода.

— Ты мой должник, — прорычал я, вставил первую передачу, снялся с ручника и наступил на педаль газа. Машина тронулась.

Я поддал газу аккуратно, не слишком быстро, чтобы колеса получше сцепились с мокрым асфальтом. Сзади раздался гулкий стук — полицейский ударил кулаком по нашему кузову.

Вжимая педаль газа, я раскрутил двигатель, вставил вторую передачу, и «Шеветта» дернулась, ускорившись. Глянул в зеркало: коп бегом запрыгнул в «Импалу», ее фары засияли ярче, и машина с ревом тронулась с места.

У меня нет ни шансов на прямой дороге. У моего преследователя минимум в два раза больше лошадиных сил. Но это не повод для паники. Я сжал челюсти, сфокусировался, выдохнул — и понял, что всегда был готов к этому моменту.

Вторая передача очень быстро сменилась на третью, еще через пять секунд — на четвертую. Но «Импала» разгонялась быстрее, и я видел, как ее хромированный бампер, отражая неоновые огни, приближается. Завыла полицейская сирена.

Мартин засмеялся.

— Это просто шикарно, мужик! Настоящая погоня!

Он наклонился, сунул руку под сидение и достал оттуда… что? Пистолет?

— Ты чего удумал, идиот⁈ Убери ствол! — кричал я.

— Это «Супер 8», кретин! — отозвался Мартин.

«Супер 8»? Ручная видеокамера? Я мельком взглянул на Мартина и увидел, как тот, весело скалясь, смотрит на меня сквозь видоискатель. Оптика камеры переливалась желтым светом фонарных столбов, мимо которых мы пролетали на скорости под 100 километров в час.

В голове зазвучал «Ready Steady Go» Пола Окенфолда. Эта музыка играла в «Идентификации Борна», когда герой Мэтта Дэймона удирал от парижской полиции на «Мини Купере».

Я снова впился взглядом в дорогу. Поворот! Я отпустил газ, крутанул рулем, заднюю ось повело в занос — и прежде чем машину развернуло, я поймал ее аккуратным нажатием на педаль газа и ловким поворотом руля. Его я зафиксировал в одном положении, удержав силой дрожащее и стучащее пластиковое колесо.

Сердце билось как ненормальное, на замерзших ладонях выступил ледяной пот. Машина вошла в управляемый дрифт. У меня получилось!

Заднеприводная «Шеветта», почти не теряя скорости, вошла в